Чтение онлайн

За покупками они отправлялись на такси, иногда вместе с подругами битлов, в расположенный неподалеку Дехра-Дун, который был не таким священным, как Ришикеш. Лоу и Рюдигер шли на рынок, Марк же ускользал по своим делам. После обеда они возвращались, нагруженные дарами, точно волхвы. На случай, если бы кому-то пришло в голову обыскать его комнату, Марк припрятывал свои драгоценности в банках для специй и мешках с мукой в кладовой. А по ночам, когда все спали, снабжал своих клиентов. После расставания с Марией в их число входил и Рюдигер, потому-то он и не выдавал Марка. Счастливчик.

Лоу пытался воззвать к совести брата:

– Когда-нибудь ты попадешься. И тебя выгонят. А с тобой и весь персонал кухни.

Марк только смеялся. Как Махариши, когда с ним заговаривали о вещах, в которых он не разбирался. Однажды в аудитории Пол спросил, почему он не поддерживает американских уклонистов от воинской службы, а Махариши заявил, что молодежь должна жить по законам своей страны. Джон возразил: «Законы каждый идиот может придумать», а Махариши захихикал, уклоняясь от спора. Точно так же вел себя и Марк. От этого у Лоу возникало ощущение, что брат представления не имеет о реальной жизни, как ребенок, который сидит за столом и смотрит, как родители курят, пьют и рассказывают анекдоты, понятные только взрослым.

В день рождения Джорджа, 25 февраля, Марк вместе с Мэлом Эвансом купили праздничный торт, украшенный красными цветами и надписью золотыми буквами «Джай Гуру Дэва». Они развесили на деревьях цветочные гирлянды, а Махариши велел украсить аудиторию флажками, воздушными шарами и тканями всех цветов. Патти пришла в восхитительном желтом сари, Морин – в развевающемся плаще раджи, Синтия – в элегантных шелковых брюках, а ливерпульская четверка выглядела так, словно все только что сошли с болливудской версии альбома «Сержанта Пеппера». У каждого на лбу красная точка – бинди, на шее цветочная гирлянда. Голова Джорджа почти исчезла под цветами. Махариши произнес трогательную речь о значении этого дня – дескать, внимание всего человечества приковано сегодня к этому месту, потому что благодаря Джорджу и его друзьям наступит мир во всем мире! Индийская группа на ситарах и таблах исполнила рагу, звучавшую как «В тебе и без тебя», потом на сцену вышел Майк Лав из «Бич Бойз». Рыжая борода и шерстяная накидка с капюшоном делали его похожим на средневекового монаха. Он исполнил песню, которую то ли написал накануне, то ли писал прямо сейчас, – психоделическое нагромождение слов, звучавшее как дикий рекламный слоган, только речь шла не о мороженом или кока-коле, а о медитации, эмансипации и грандиозных чувствах.

По его словам, песня «Трансцендентальная медитация» уже в этом году выйдет в альбоме Friends, который пусть и не хит, но станет одним из самых ярких альбомов «Бич Бойз».

В завершение Махариши передал Джорджу свой подарок – глобус, который он с торжественным видом вручил, держа его вверх тормашками.

– Так выглядит сегодняшний мир, – заявил он. – Вверх ногами. Он вращается в мучениях. Он ждет освобождения. Трансцендентальной медитации под силу освободить его. Джордж, глобус, который я дарю тебе, символизирует сегодняшний мир. Я надеюсь, ты поможешь нам вернуть его в нормальное положение.

Джордж взял глобус, перевернул его и ухмыльнулся аудитории:

– Уже!

Потом настало время фейерверка. Все высыпали наружу, на освещенную факелами и керосиновыми лампами поляну. Выстроились полукругом, пока помощники Махариши готовились к незабываемому зрелищу. Красные бенгальские огни озарили деревья, которые покачивались, подобно громадным актерам в сюрреалистическом фильме. Затем последовали петарды. Индийцы получали массу удовольствия, но опыта у них было маловато, петарды с шипением разлетались во все стороны прямо над головами гостей. Громкие крики, шумное ликование. В центре стоял Махариши, счастливый, как ребенок на ярмарке. Мария раздавала печенье, а Лоу переживал, что джунгли загорятся. Одна петарда унеслась к противоположному берегу реки, где с громким треском разорвалась над хижинами садху. Пол и Джон играли на гитарах, Марк барабанил на табле, все подпевали. Джордж и Патти стояли, обнявшись, Ринго и Морин тоже. Очередной залп петардами, которые взорвались с таким адским грохотом, что Лоу подумал, не стащили ли настоящие боеприпасы с армейского склада. Миа Фэрроу унесла свою до смерти перепуганную собаку в комнату. Пожилые дамы попрятались. Махариши хихикал не переставая. И только Коринна стояла в стороне, одинокая, похожая на изваяние. Поглядывая на нее, Лоу спрашивал себя, что с ней. Наконец не выдержал, подошел:

– Все в порядке?

Обычно Коринна, когда не хотела показывать свои чувства, говорила что-то вроде «Да, все шик» и переводила все в шутку. Но сейчас она промолчала. Мимо пролетела петарда, ударилась о стену аудитории, упала на траву и завертелась, выплевывая искры. Лоу подскочил к ней, безуспешно попытался затушить, пока никто не пострадал. Сбесившаяся петарда дернулась в сторону и задела кого-то из учеников. Тот заорал благим матом. Лоу снова повернулся к Коринне. Она уже исчезла.

Он искал Коринну в толпе, в ее комнате, на утесе над рекой. Но нигде не нашел. Проходя мимо кухни, услышал оттуда тихий стук. Он заглянул внутрь. В темноте трепетал огонек одинокой свечи. Лоу вошел и увидел Коринну – держа в одной руке свечу, другой она открывала банки со специями. Какое-то время он молча наблюдал за ней, не зная, что делать. Потом включил свет. Коринна дернулась и обернулась к нему. Глаза у нее были заплаканные. Лоу шагнул к ней, она схватила лежавший у плиты нож и выставила перед собой.

– Коринна, успокойся. Это я.

– Пошел вон! – прошипела она.

Лоу никогда не видел ее такой. Она походила на раненого хищника, готового на все, чтобы защитить свою жизнь. Лоу подивился собственному спокойствию.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

Она смотрела, не отвечая.

– Если ты ищешь запасы Марка, так он давно все перепрятал. Потому что Рюдигер начал таскать.

Коринна медленно опустила нож. Лоу осторожно приблизился, хотел забрать нож, но она отпрянула.

– Коринна. Не делай глупостей.

Ему удалось схватить ее за руку и удерживать, пока не почувствовал, что ее хватка ослабела. Нож упал на пол.

– Да что с тобой?

Коринна отвернулась, пряча лицо.

– Прости, Лоу.

Она опустилась на пол и разрыдалась. Лоу сел рядом. Он почувствовал, что сейчас лучше не трогать ее. Поэтому просто сидел рядом.

Она все еще дрожала.

– У тебя найдется покурить? – спросила она.

– Нет.

– Вот черт. Это медитирование меня с ума сводит.

Потом она рассказала, что с ней. Все, что Лоу уже знал, – историю с Марком. Но и то, чего не знал. Коринна никогда не говорила, что произошло накануне того новогоднего дня, когда она вошла в стамбульский «Паддинг Шоп». Надо было жить настоящим, прошлое никого не интересует. Но перед тем на вечеринке, когда все танцевали, а петарды взрывались, ее настигло то, от чего она бежала, – образы, обрывки слов и чувства, которые отнимали у нее дыхание, пока тело совершенно не окаменело.

– Я уже не помню, откуда они взялись, – сказала она.

Это были парни, к которым она села в машину, чтобы добраться из Загреба в Стамбул, – парни ехали в Катманду. Из приемника звучали песни «Роллинг Стоунз», а потом была новогодняя вечеринка в гостиничном номере какого-то друга, куда она пошла с ними. Она помнила бутылки в баре номера, большую кровать и окно на Босфор. Помнила фейерверк в ночном небе и одного из парней, игравшего на гитаре, робкого, с длинными волосами, падавшими на глаза. И двух других, постарше, которые стали лапать ее под футболкой, мол, давай, не будь такой недотрогой, и она не хотела быть недотрогой, но хотела убежать из номера. Она помнила, как уже почти открыла дверь, когда чья-то рука ухватила ее за шею и потащила обратно, резко и грубо, а парень с гитарой перестал играть. Она закричала. Самый старший расхохотался и зажал ей рот.