Чтение онлайн

Все ринулись во двор, бросились к сараю, где стояли кони. Вскочив на лошадей, помчались за село. И это было сделано вовремя, так как белогвардейская пехота, сопровождаемая танками, обстреливая улицы, уже вступала в Успенку.

Туман рассеивался. Эскадроны стояли на пригорке лицом к селу в боевом порядке, ожидая команды. Тут же стояла батарея, наведя дула орудий на село.

– Ну, вот и твоя бригада, - сказал Городовиков Мироненко.
– Готова к бою... Они правы, что выскочили из села. Село для них было бы ловушкой.

Подскакав к бригаде, Мироненко оглянулся и сейчас же смачно выругался. С пригорка хорошо было видно, как из села один за другим выкатывались четыре танка.

– Огонь!
– крикнул он.
– Огонь по дьявольским танькам!

– Прицел... трубка...
– донесся басовитый голос командира батареи. Огонь! Беглым!

Заухали пушки. Около танков взметнулись черные фонтаны взрывов.

– Огонь!
– раззадоренно кричал Мироненко.

Еще залп - и один танк замер. Следовавший за ним подполз и, зацепив его на буксир, потащил в село...

– Дать им вслед горячих!
– кричал Мироненко.
– Всыпать!..

– Больше снарядов нет, - ответили ему.

– Ах черт тебя дери!
– чуть не плача, выругался комбриг.
– Товарищ начдив, что ж вы нас подводите?.. Почему не даете снарядов и патронов?..

– Как так - не даю?
– обозлился Городовиков.
– Даже много даю... Видишь, дорога плохая. Ночью к тебе везли огнеприпасы. Мы обогнали несколько подвод. Да вот что-то долго нет их. Уж не напали ли на них белые?

– А это не они едут?
– указал кто-то на медлительно тащившиеся по обледенелой дороге подводы.

– Они!

Мироненко обрадованно поскакал навстречу.

– Что везете?
– спросил он у красноармейца, правившего лошадьми.

– Патроны и снаряды, - ответил тот.

– Ура-а!
– ликующе закричал Мироненко.
– Братва, патроны!

В одно мгновение патроны были разобраны и распределены среди конников. Забрали и снаряды на батарею.

– Выбить белых из села!
– приказал Городовиков.

– Есть выбить белых из села, - весело повторил Мироненко.
– Слушай мою команду-у!..

* * *

Это было началом большой битвы, разыгравшейся под Касторной. Победу одержал конный корпус Буденного пятнадцатого ноября.

Воронежско-Касторненской операцией войсками Южного фронта был завершен первый этап борьбы с белогвардейцами. Но впереди предстояло еще много, очень много ожесточенных, кровопролитных боев, которые определяли окончательную победу над врагом...

На линии Старый и Новый Оскол - Бирюч - Валуйки белые собрали крупные силы. Здесь были 9-я и 10-я казачьи дивизии конного корпуса генерала Мамонтова, 1-я Кубанская кавалерийская дивизия корпуса Шкуро. Здесь были отборные белогвардейские войска - корниловская и марковская дивизии. Сюда спешно направлялся конный корпус генерала Улагая.

Решением Реввоенсовета Южного фронта против этой вражеской силы был направлен конный корпус Буденного в составе 4-й, 6-й и приданной корпусу 11-й кавалерийской дивизий...

Оценивая значение кавалерии в условиях гражданской войны как средства борьбы с вражескими армиями и как могучей маневренной ударной силы, способной быстро развивать операции на большую глубину, Реввоенсовет Южного фронта решил создать Конную армию, которая и была сформирована во главе с командующим Буденным, членами Реввоенсовета Ворошиловым и Щаденко.

Такое решение Реввоенсовета конниками было встречено восторженно. Кто из них не знал Клима Ворошилова?.. Или доблестного рубаку Семена Буденного?.. Знали и Щаденко...

Сразу же после организации Первая Конная армия пошла в наступление и во взаимодействии с XIII армией нанесла сокрушительный удар в районе Новый Оскол - Волохоновка по конной группе генерала Мамонтова. В этих боях была разгромлена 10-я кавалерийская дивизия белых и захвачено много трофеев...

* * *

Штаб Первой Конной армии расположился в Великой Михайловке.

Семен Михайлович Буденный шестого декабря встал еще до рассвета. Его разбудил коннонарочный с донесением от начдива 6-й Тимошенко. Начдив сообщал, что его дивизия подошла к Белгороду, и запрашивал командарма, штурмовать ли сегодня город или отложить до завтра.

Буденный посоветовал Тимошенко сегодняшний день использовать для тщательной подготовки, а завтра с утра начать штурм города. Командарм больше спать не лег...

Медлительно рождалось тихое, морозное утро. Словно завороженные, в оцепенении стоят заиндевелые деревья в садах, выставив на рогатинах ветвей, как вату, кипенно-белые куски пушистого снега. Из труб изб, занесенных чуть не до крыш снегом, к небу поднимались кудрявые столбы бурого дыма.

Несмотря на раннее утро, ребятишки уже усыпали прямую, как стрела, улицу, барахтались в глубоких сугробах, лепили бабу, бросались снежками, катались на салазках.

Ординарец командарма Фома Котов, любуясь прелестным утром, жмурясь от яркости снега, поил у колодца лошадей: свою маленькую, резвую и живую кабардинку и высокого, поджарого буденновского Казбека. Он еще издали заметил быстро мчавшиеся сани, запряженные парой резвых лошадей. За ними скакало с десяток всадников.

"Начальство, должно быть", - подумал Фома и зевнул. Напоив лошадей, он снова равнодушным взглядом окинул приближавшиеся сани со скакавшими сздами всадниками и повел лошадей на квартиру.

– Эй, товарищ!
– крикнули ему с саней.
– Не знаете ли вы, где тут разыскать командарма Буденного?..

Фома про себя даже усмехнулся: это он-то, Фома, не знает, где разыскать Буденного? Чудно! Да если б они знали, эти спрашивающие, что он является самонастоящим ординарцем командарма и проживает с ними на одной квартире.

– Это как это то есть не знаю?
– с достоинством обернулся он, бегло окидывая взглядом сидевших в санях, тепло одетых в тулупы людей.
– Да я ж, можно сказать, первый ординарец самого командарма, товарища Буденного... Вот и конь командарма, по прозвищу Казбек...

– Товарищ Котов!
– откинув воротник тулупа, сказал один из пассажиров, показав свое разрумяневшееся, смеющееся лицо.
– Я вас сразу-то и не узнал.

– Товарищ Ворошилов!
– в изумлении всплеснул руками Фома.
– Да неужто вы?!

– Я, дорогой, я.

– Смотри, какая радость!
– восклицал Фома.
– Командарм-то наш поди не ждет и не гадает.

Ворошилов легко соскочил с саней.

– Как - не ждет. За нами-то и своего командира с конниками прислал, сказал он, указывая на верхового командира. Фома узнал Тюленева.