Чтение онлайн

– Слушаюсь!
– весело козырнул урядник и, огрев коня плетью, помчался вперед, разыскивать Чернышева.

Вскоре он вернулся довольный, улыбающийся.

– Ну что?
– поинтересовался Максим.

– Дозволил, - хитро подмигнул урядник.
– Только, чтоб, говорит, без безобразия обошлось, да велел ему бутылки две спирту привезти.

– И десять не пожалеем, - засмеялся Максим и, обернувшись к казакам, крикнул: - По-олк... стой!.. Слезай!.. Лошадей отдать коноводам!.. Ружья на изготовку!.. Шагом арш... прямо на склад!..

Казаки, довольные выдумкой командира полка, защелкав затворами винтовок, со смехом, криками двинулись на толпу, напиравшую на склад.

– Раз-зой-дись!
– закричали они угрожающе.
– Разойдись, а то стрелять будем.

Но по-прежнему шумя и топчась, толпа не обратила внимания на выкрики казаков.

– Ну-ка, пойди, Котов, к казакам, - проговорил Свиридов.
– Скажи, чтоб раза два стрельнули для страха поверх толпы.

– Разойдись, стрелять будем!..

– Сотня, - звонко выкрикнул Котов, - к стрельбе готовсь!.. Пли!..

Прогрохотал залп. В толпе кто-то истерично выкрикнул:

– Ой!.. Убили... Убили, проклятые!..

Толпа в страхе отхлынула в стороны. Среди казаков послышались ругательства:

– Дурило, ты, никак, в сам деле в людей стрельнул?

– Ну и стрельнул, а те какое дело?

– А такое, что на мушку тебя посажу! За что людей убиваешь!

– А ну, попробуй. Я те вперед посажу.

Казаки дали еще залп поверх толпы и цепью, не опуская ружей, окружили склад, вплотную подошли к хмельным казакам, стоявшим с винтовками у склада.

– Куда лезете?
– кричали охранявшие склад, потрясая винтовками. Постреляем, так вашу!..

– А что вы за хозяева такие?
– орал на них в ответ урядник Юшкин. Попили спирту, набрали с собой, а теперь уметайтесь отсель!.. Теперь черед наш...

– А кто вы такие будете?

– Мы-то?
– горделиво покрутил ус Юшкин, - фронтовики! Народ отчаянный. Чуть чего - секир башка.

Казаки поддержали своего урядника:

– Мы - мамонтовцы! Головы поотрываем...

– Вдрызг разобьем, не злите нас.

– Мы с вами драться не собираемся, - прозвучал урезонивающий голос со стороны склада.
– Помиримся. Хватит и нам и вам.

– Хватит!

– Валяй, ребята, к нам!..

Казаки из бригады Чернышева бросились к охранявшим винный склад, смешались с ними, стали обниматься.

XIX

Четвертая кавдивизия шла в авангарде Первой Конной почти без боев. Белые торопливо отходили к Ростову. Многие тысячи казаков и солдат сдавались в плен. Но иногда вдруг вскипали ожесточенные, кровопролитные схватки с какой-нибудь офицерской частью и быстро заканчивались победой конармейцев.

Однажды в Донбассе, у одного небольшого шахтерского поселка, был остановлен шквальным ружейным и пулеметным огнем белых шедший впереди 19-й кавалерийский полк четвертой кавдивизии, в которой служил Митя Шушлябин.

Конармейцы спешились и, передав коней коноводам, которые тотчас же увели их в балку, короткими перебежками пошли в наступление на белых, окопавшихся у поселка. Но атака конармейцев не дала результатов. Силы противника были значительные, и они оттеснили красных.

Завязалась упорная битва. Белые накрепко засели в окопах и не хотели их оставлять. Сколько ни бросались конармейцы в атаку, белые их отбивали.

Командир 19-го полка, краснощекий детина лет тридцати, перекрещенный боевыми ремнями, беспокойно бегал среди своих бойцов, до хрипоты крича, ободрял их и призывал к новой атаке. Но старания его были безрезультатны. Солдаты слишком устали. У противника было явное преимущество.

Командир полка подумывал уже, не попросить ли ему помощи у комбрига, который со 2-м полком остановился на короткий отдых в другом шахтерском поселке, что был в верстах пяти отсюда. Но его сдерживал стыд. Неужели он со своим полком не справится с этой кучкой белогвардейских бандитов?

Приказав кавалеристам окопаться и обстреливать противника, он послал полкового фельдшера с сестрой и санитарами оказать первую неотложную медицинскую помощь раненым, оставленным на поле боя, и, по возможности, вынести их.

Белые, завидев людей с повязками красного креста на рукавах, прекратили стрельбу. Молчали и конармейцы. Над заснеженным полем, по которому ходили санитары, фельдшер и сестра в поисках раненых, стояла тишина.

– Удивительное дело, - поглядывая в бинокль в сторону белых, задумчиво говорил командир полка политкому, такому же молодому парню, как и сам, плечистому, голубоглазому, одетому в кавказскую бурку.
– Неужели у них проявилось чувство гуманности?.. Смотри, не стреляют, значит, дают нам возможность убрать раненых с поля боя.

– Врут!
– резко сказал политком.
– Какую-нибудь каверзу задумали... Они, сволочи, коварные. Вот увидишь, они неспроста замолчали.

Некоторое время оба молча и настороженно всматривались в сторону притихшего противника...

Тем временем фельдшер с Надей торопливо расхаживали по равнине, наскоро делая перевязки раненым и отправляя их с санитарами за линию окопов.

– Надюша!.. Надюша!..
– озабоченно покрикивал медицинской сестре уже пожилой седоусый фельдшер.
– Далеко не отходи!.. Не отходи!..

– Не беспокойтесь, Кузьма Демьянович, - отзывалась девушка.
– Не отойду далеко!..

Надя уже была опытной сестрой. Сейчас она уже человекам десяти перевязала раны, и их вынесли с поля боя. Поднявшись во весь рост, она внимательно огляделась: раненых, кажется, больше нет... Хотя вот кто-то стонет в бурьянах, в ложбине... Надя кинулась к раненому, и вдруг сердце замерло.

– Митя!.. Родной!..
– в ужасе вскрикнула она.

Но, подбежав к раненому, с облегчением произнесла:

– Нет, не Митя. Но как он похож! Такой же белокурый и ясноглазый.

Раненый, видимо, был командиром взвода или эскадрона - на нем были командирские ремни, и около него лежал наган.

– Это... я на случай, если бы ко мне белые подошли, - страдальчески улыбнулся он, заметив взгляд Нади, устремленный на револьвер.
– Спасибо, сестричка! Спасибо, родная!.. Я уж думал, что меня на съедение белым оставили...

– Разве мыслимо!..
– воскликнула Надя.

– Все бывает на войне, - тихо проронил раненый.
– Бывает, что белые так напрут, что и раненых бросишь... Не до них тогда.