Чтение онлайн

Ле Хоан, как и его предшественники, покровительствовал буддийской церкви, однако уделял внимание и реставрации древних добуддийских обрядов. В 987 г. он восстановил обряд ритуальной пахоты. Право провести первую борозду, по традиции открывая этим сельскохозяйственную кампанию, принадлежало только суверенным монархам (в том числе и китайскому императору). Ле Хоан придавал возобновлению этого обряда такое значение, что организовал при этом «чудесные» находки. «Вьет шы лыок» сообщает:

«Вуа начал проводить ритуальную пахоту в Дойшоне (в совр. пров. Ханамнинь), нашел один кувшин из золота и серебра. Пахал в горах Бахой, (снова) нашел один кувшин. Назвал это место Поле золота и серебра»

[184, с. 134].

Эти находки должны были подчеркнуть исключительную магическую мощь царя, от которой, по представлениям древних, зависело благосостояние всей страны.

Помимо магических средств Ле Хоан прибегал к практическим средствам развития экономики. Он занимался вопросами ирригации, строил дороги, рыл каналы, организовал конную почту, которая связала столицу с провинциями дельты. В 984 г. Ле Хоан выпустил первую вьетнамскую монету (из меди). До этого в обращении были только китайские монеты [656, с. 142]. Но наряду с этим он сильно заботился и об интересах державы. При нем была организована перепись населения не только ради военного учета, но и для мобилизации населения на общественные работы. В столице (Хоалы) и других местах началось интенсивное престижное строительство. Только за один 984 г., по сведениям «Вьет шы лыок»,

«...построили дворец Бать бао тхиен туе в горах Хоаван (горы Чыонган в совр. пров. Ханамнинь). Его колонны были покрыты золотом и серебром. К востоку построили дворец Фаунг лыу, к западу построили дворец Винь Хоа. Слева построили дворец Бонг лай, справа построили дворец Кык лак. Затем соорудили башню Хоа ван, пристроили дворец Чыонг суан, сбоку построили дворец Лаунг лок, (крышу) покрыли серебряной черепицей»

[184, с.139].

Такое постоянное перенапряжение сил страны рано или поздно должно было сказаться. Если в первой половине правления Ле Хоана произошел только один мятеж (губернатор пограничного округа Зыонг Тиен Лок в 989 г. попытался отделиться от Вьетнама. Ле Хоан лично возглавил карательный поход и захватил мятежника), то во второй половине его правления восстания следуют одно за другим:

«(996 г.) Вуа лично отправился в карательный поход против трех донгов — Махоанг, Дай фат, Тюба, захватил их... (997 г.) вуа отправился в карательный поход против речных разбойников из Додонга, поймал их... (999 г.) вуа лично (напал) на девятнадцать тяу в Хадонге (в совр. пров. Тхань-хоа. — Э.Б.), умиротворил их... (1000 г.)... вуа напал на разбойника Чань Ханга из Фаунгтяу, поймал его... (1001 г.) вуа отправился в карательный поход против разбойников из Кылаунга. Разбойники, увидев вуа, натянули тетиву арбалета и направили стрелу, намереваясь попасть в него. Стрела выпала. Снова натянули тетиву, но она порвалась. Разбойники испугались и отступили. Вуа высочайше находился на корабле с надстройкой; вошел в реку Кунг, преследуя их. Разбойники расположились на обоих берегах и начали сражение с вуа. Воины вуа падали в реку. Be Выонг Тоан18 был поражен случайно стрелой и умер. Вуа трижды воззвал к Небу. Само собой, разбойники были разбиты».

[184, с.135—136].

«Само собой», летопись фиксировала только успешные действия правительственных войск. В сообщениях этих лет следует отметить два обстоятельства. Во-первых, в числе мятежников не упоминается ни одно сановное лицо. Очевидно, речь шла преимущественно о движении социальных низов. Во-вторых, рядом с цепочкой сообщений о борьбе с мятежниками выстраивается и другая цепочка:

«(995 г.)... Приказано До Ханю отправиться послом к Сунам... (1000 г.) приказано Лыу Тхиеу поехать к Сунам... (1004 г.) послали Хань Куан Выонга к Сунам»

[184, с.135—136].

До 995 г. «Вьет шы лыок» посольства в Китай не фиксирует, хотя, судя по китайским источникам, они были. Летописцу более ранние посольства явно казались формальными, а поэтому несущественными жестами Ле Хоана. Но в последние десятилетия его правления дружественные отношения с Китаем стали для него жизненно необходимыми. Удар с севера в момент, когда страна была охвачена огнем народных восстаний, мог иметь самые тяжкие последствия, вплоть до краха молодой вьетнамской государственности.

В конечном счете военные и дипломатические способности Ле Хоана помогли ему справиться с ситуацией. Запись за 1002 г. во «Вьет шы лыок» содержит только одну фразу:

«Изготовлены несколько тысяч серебряных шлемов, пожалованы воинам»

[184, с. 136].

Это, конечно, знак успешного окончания внутренней войны. И действительно, вплоть до смерти Ле Хоана мятежи и волнения в летописи больше не упоминаются. Правда, этот мирный промежуток был не столь велик. Весной 1005 г. Ле Хоан умер в возрасте 65 лет, и между его сыновьями (по сути дела, удельными князьями) тотчас началась кровавая борьба за престол. Летописец сообщает: «На протяжении девяти месяцев в стране не было императора» [184, с. 136]. Наконец верх одержал третий сын Ле Хоана — Лаунг Вьет. В первом месяце (1 февраля — 2 марта) 1006 г. он взошел на трон, но уже три дня спустя был убит своим младшим братом, Лаунг Динем.

Как отмечает летопись, Лаунг Динь, пятый сын Ле Хоана, был братом Лаунг Вьета не только по отцу, но и по матери. Восточные летописи пестрят случаями братоубийства в царских семьях, но при этом убийца и убитый, как правило, дети разных матерей, можно сказать, представители разных кланов. Принц, который овладел престолом, зарезав родного (во всех отношениях) брата, считался выродком. В таком ключе и трактует летопись «Вьет шы лыок» Лаунг Диня, принявшего тронное имя Нгоа Чиеу Выонг, последнего царя из династии Ранних Ле.

Вступив на трон, Лаунг Динь принял почетный титул Император, познавший Небо, волею судьбы, обладающий божественными способностями в ратных и гражданских делах, мудрый и могущественный, подражающий Небу и уважающий дао, великий триумфатор, излучающий сияние, почтительный сын [184, с.137]. Эта очень уважительная самохарактеристика имела мало общего с действительностью. Отступая от обычной лапидарности, авторы «Вьет шы лыок» дают портрет совершенно патологической личности:

«Вуа любил убивать людей. Того, кто был осужден на казнь, обвязывали тростником и сжигали. Приказывал актеру Лиеу Txy Таму брать тупой меч и расчленять его (осужденного на казнь), чтобы сделать медленной его смерть. Так проходило несколько дней. Этот человек (осужденный) непрестанно кричал и мучился. Тху Там, насмехаясь, говорил: „Ты не привык принимать смерть?“ Вуа громко смеялся, считая это забавным.

Всякий раз пленных, взятых в карательном походе, препровождали под охраной к берегу реки. Вода спадала. Вуа приказывал людям делать в воде загон и загонять в него (пленных). Во время прилива (пленные) кричали, хватали ртом воздух и погибали.

Вуа приказывал подниматься на высокое дерево и снизу подрубал его. Вуа высочайше посетил реку Тининь. В реке было много водяных драконов. И тогда привязывали людей к борту лодки, плавали взад и вперед посередине реки, побуждая водяных драконов губить их (привязанных людей)... (Вуа) скоблил сахарный тростник на голове бонзы Куать Мао, притворялся, что промахивается, стараясь ранить голову (бонзы), текла кровь. Вуа громко смеялся.

Или поздно ночью убивал кошку и давал всем выонгам съесть. По окончании трапезы показывал им голову кошки. Всех выонгов рвало.