Чтение онлайн

Десять «великих преступлений», за которые не допускался никакой выкуп и которые карались только смертью, были: 1) мятеж; 2) оскорбление величества; 3) убийство родни по восходящей линии (например, дедов, прадедов); 4) убийство родителей; 5) убийство невинных; 6) убийство чиновника человеком из народа; 7) убийство учителя учеником; 8) убийство офицера солдатом; 9) отсутствие сыновней почтительности; 10) самовольный вход в царский дворец. За все остальные преступления допускался денежный выкуп, однако не для всех. Право откупиться от суда предоставлялось старикам старше 70 лет, детям до 15 лет, родственникам преступника21, принцам и чиновникам. Первоначально в кодексе значились льготы только для принцев и чиновников. Всех остальных вписал в закон сам Ли Тхай Тонг специальным указом, изданным в том же, 1042 г. Такой уравновешенный закон, с одной стороны, демонстрировал буддийский гуманизм, с другой стороны, сохранял строго классовый подход законодателя.

Другой указ Ли Тхай Тонга также действовал в сторону смягчения существующего законодательства. Он запрещал продавать «желтых парней» (т. е. свободных простолюдинов) в рабство. Нарушитель этого закона карался 100 ударами палок и унизительной татуировкой на лице [656, с.147]. Права простых людей от произвола чиновников в известной степени ограждал закон, который гарантировал тому, кто донесет о злоупотреблении властью, освобождение на три года от государственной барщины. Но социальный статус «исправных» чиновников был строго огражден. Так, простолюдины не имели права строить дома с черепичными крышами или пользоваться вещами, сходными с теми, которыми пользовались чиновники. А простолюдинки не имели права носить прически, как у придворных дам [656, с.147].

В одиннадцатом месяце первого года эры правления Минь Дао (15 декабря 1042 г. — 13 января 1043 г.) Ли Тхай Тонг издал указ:

«...на каждой дороге построить почтовые станции, чтобы удобнее было знать о четырех сторонах света»

[184, с.150].

Передвижение по стране, таким образом, поощрялось, хотя имелось в виду в первую очередь паломничество к святым местам буддийской религии.

Политику буддийского гуманизма продолжал и сын Ли Тхай Тонга — Ли Тхань Тонг (1054—1072), хотя у него это получалось иногда несколько нарочито. Так, под 1055 г. «Вьет шы лыок» сообщает:

«Зимой в десятом месяце (23 октября — 21 ноября 1055 г.) был сильный холод. Вуа (Ли Тхань Тонг), обращаясь к приближенным, сказал: „Мы, живя в запретном дворце, пользуемся углем, одеваемся в шубы на лисьем меху, а воздух все еще такой холодный. Что же говорить о тех, кто сидит в тюрьме и страдает от пут, а еще не определено — справедливо или нет. Желудки их не наполнены, а тело не прикрыто. Как только подует холодный ветер, они безвинно погибают. Мы весьма жалеем их“. Приказал чиновникам открыть хранилища дворца, взять стеганые одеяла и циновки и подарить им (заключенным) и в день давать пищу два раза»

[184, с.155].

В том же году Ли Тхань Тонг скостил половину денежного налога в масштабах страны.

Десять лет спустя, как отмечает «Вьет шы лыок»,

«...в шестом месяце (6 июля — 4 августа 1065 г.) вуа (Ли Тхань Тонг) высочайше посетил дворец Тхиен кхань, разбирал тяжбы. В это время дочь вуа, принцесса Донг Тиен, стояла рядом, сопровождая его. Вуа посмотрел на принцессу и, обращаясь к тюремщику, сказал: „Мы любим наших детей точно так же, как родители в Поднебесной любят своих детей. Простой народ невежественен, пренебрегает законами. Мы весьма сожалеем! Необходимо отныне независимо от того, тяжка вина или незначительна, оказывать снисхождение“»

[184, с.159].

Действительно, по сравнению с тем, что происходило в стране в конце XII — начале XIII в., политика подавления при Ли Тхань Тонге была весьма умеренной.

Внешняя политика Вьетнама в XI—XII вв.

В конце 30-х годов XI в. осложнились отношения Вьетнама с Тямпой. В отличие от Вьетнама для Тямпы это было время политической нестабильности, гражданских войн и переворотов. В 1038 г., после неудачной попытки свергнуть своего отца, во Вьетнам бежал сын царя Викрантавармана IV (около 1028—1041). Он22 обратился с просьбой о военной помощи к Ли Тхай Тонгу, но тот, видимо, ответил уклончиво, потому что в следующем году беглый принц снова обратился к нему с той же просьбой. Но и на этот раз Ли Тхай Тонг не пошел на войну с Тямпой, несмотря на то, что для этого имелся и предлог (царь Викрантаварман IV перестал платить Вьетнаму дань, которую его предшественники платили со времен походов Ле Хоана), и благоприятные обстоятельства (в Тямпе было много недовольных, в конце 1039 г. целый пограничный гарнизон попросил убежища во Вьетнаме) [691, с.75]23.

В 1041 г. царь Викрантаварман IV то ли умер сам, то ли стал жертвой гражданской войны, и на престол взошел его сын Джайя Синхаварман II (1041—1044), имя которого во вьетнамской транскрипции звучит как Нян Дау. Этот царь в 1043 г., совершенно переоценив свои силы, попытался совершить морской набег на Вьетнам. Ли Тхай Тонг легко отразил этот удар, а в марте 1044 г. сам перешел в наступление. Основная часть вьетнамского войска была переброшена на кораблях до бухты Тыминь. Узнав, что Джайя Синхаварман II стоит со своей армией поблизости, у р. Нгухозянг, Ли Тхай Тонг высадил свои войска на берег и пошел навстречу противнику. Битва при Нгухозянге закончилась полной победой вьетнамцев. На поле битвы осталось 30 тыс. тямов. Среди павших был и Джайя Синхаварман II. Вьетнамский воин Куать Зя И отрубил ему голову, чтобы преподнести ее Ли Тхай Тонгу. «Вьет шы лыок» сообщает, что вьетнамцы в этой битве захватили 30 боевых слонов, а также

«...захватили живыми более пяти тысяч человек, остальные были убиты солдатами, вышедшими из повиновения. Вуа был опечален. Издал указ: „Тот, кто убьет тяма, будет казнен“»

[184, с.151].

Впоследствии 5 тыс. тямов, взятых в плен при Нгухозянге, были поселены в особых поселениях от округа Виньханг (совр. пров. Нгетинь) до округа Данг (совр. пров. Виньфу). Там они занимались сельским хозяйством под контролем государства [86, с.112].

Продолжая наступление на юг, войска Ли Тхай Тонга в седьмом месяце (27 июля — 25 августа) заняли столицу Тямпы Виджайю и захватили там всех жен и наложниц убитого царя (однако всех их доставить во Вьетнам не удалось; одна, самая красивая, которую вьетнамский царь хотел взять себе, бросилась в море) [691, с.76]. Победителям достались огромные трофеи. Но тямская столица была только ограблена, но не уничтожена. Время взаимного ожесточения еще не наступило в отношениях двух государств на территории Вьетнама. Ли Тхай Тонг не стал оккупировать крайний юг Тямпы, куда бежал преемник Джайя Синхавармана II — будущий царь Джайя Парамешвараварман I, он повернул свои войска назад. В девятом месяце (24 сентября — 21 октября) 1044 г. Ли Тхай Тонг вернулся в свою столицу [229, с.184].

При царе Ли Тхань Тонге (1054—1072) Тямпа продолжала исправно платить дань. Летописцы фиксируют прибытие из Тямпы посольств с данью в 1055, 1057, 1060, 1063, 1065 гг. Под 1056 г. отмечается также прибытие посольства с данью из Ченлы (Камбоджи). До этого камбоджийское посольство такого рода упоминалось только один раз — в 1040 г. И после этого посольства из Камбоджи прибывали не часто — в 1069, 1072, 1086 и 1095 гг. Но эти записи свидетельствуют о том, что в отличие от XII—XIII вв. отношения Вьетнама и Камбоджи в XI в. были в основном мирными.

В конце 60-х годов XI в. отношения Вьетнама с Китаем сильно обострились. В 1068 г. в Китае взошел на трон император Чжао Сюй (он же Шэнь-цзун — 1068—1086). Он приблизил к себе министра Ван Аныпи, который предложил провести в стране самые решительные реформы, которые бы вернули Китаю статус великой державы. Реформы требовали крупных материальных средств. В этом плане богатый, не разоренный войнами Вьетнам представлял значительный интерес для китайского реформатора. С середины XI в. под власть Вьетнама перешел богатый золотыми рудниками пограничный район Куангнгуен, на который претендовал и Китай, и это давало удобный предлог для войны. Главное же, Сунской империи был нужен легкий успех, который поднял бы мораль войск, с трудом оборонявших Китай от вторжений с севера, где Китаю угрожали тангутское государство Ся и киданьское государство Ляо. Ван Аныпи был откровенен:

«Когда наша армия разобьет Цзяочжи (т. е. Вьетнам. — Э.Б.), наш авторитет возрастет. Тогда мы сообщим (о победе) в Шаньси, и боевой дух армии в Шаньси намного повысится. Это поможет нам одолеть страну Ся. А если мы захватим ее, то кто еще осмелится беспокоить Китай?»

[150, с.117].

Ван Аныпи хорошо помнил о неудачных походах во Вьетнам в X в. и поэтому готовил вторжение неторопливо и очень тщательно. В Южном Китае, вблизи границ Вьетнама была создана цепочка мощных военных баз — крепость Юнчжоу в провинции Гуанси, порты Циньчжоу, Лянчжоу в провинции Гуандун стали складами продовольствия и оружия для крупных армий, которые можно было быстро двинуть во Вьетнам, когда для этого сложится благоприятная обстановка. Тем временем интенсивно строились новые корабли для военного флота, китайские агенты проникали в ставки вождей племен горной пограничной полосы, стремясь настроить их против вьетнамского правительства, китайские дипломаты убеждали царя Тямпы нанести Вьетнаму удар с тыла. Когда вьетнамские войска будут скованы на южной границе, в дело вступят армии Ван Аныпи.