Чтение онлайн

Во вьетнамской общине господствовал уравнительный принцип периодического передела земли по числу едоков, и это в течение ряда веков практически блокировало всякую эволюцию сельского хозяйства, а вслед за ним и ремесла. Принцип частной собственности был глубоко чужд вьетнамскому крестьянину, воспитанному в уравнительном духе, и этот принцип распространялся во вьетнамском обществе до самых верхов публичной власти. Придворные, министры, генералы при династии Ли могли жить в самой дикой роскоши (по понятиям того времени), но в сущности у них не было ничего своего. Все свое богатство (и главное из них — землю с сидящими на ней производителями, которые их кормили, обували и одевали) они получали из рук верховной власти — царя вместе с должностью и вместе с должностью его теряли. Земельные владения чиновников не переходили к их наследникам. Они имели некоторые привилегии в наследовании начальнического статуса, но должны были снова получать все материальные атрибуты своей должности из рук высшей власти. Участки земли, пожалованные кому-нибудь царем за исключительные заслуги в полную, неограниченную собственность, в XI—XIII вв. были смехотворно малы, равнялись, как правило, нескольким гектарам.

Такая социально-экономическая структура одновременно порождала и большую стабильность всего общества в целом, и большую нестабильность в положении его составных частей — атомов общества. Вчерашний холоп мог стать министром, а вчерашний министр со всей своей родней мог легко перейти в категорию государственных рабов. А если даже не брать таких крайних случаев, консервативная экономическая система, которая давала очень небольшой избыток продукции над жизненно необходимым минимумом, при малейшем сбое (неурожай, внешнее военное давление и т.п.) выбрасывала из своих ячеек людей, которые от полной социальной защищенности внезапно переходили к полному социальному изгойству. Поэтому так легко формировались на дорогах разбойничьи шайки и средневековое восточное общество так легко переходило от состояния полного покоя к состоянию бурных потрясений.

Такой бурный период, в частности, вновь наступает в конце правления первого царя из династии Ли. В 1024 г. Ли Тхай То поручает наследному принцу Ли Дык Тиню напасть на округ Фунглуан, а его брату Кхай Куок Выонгу напасть на округ Доким (в совр. пров. Хатуен). В 1025 г. Ли Тхай То приказывает установить частокол по южной границе Хоантяу (совр. пров. Нгетинь), т. е. по границе с Тямпой. В 1026 и 1027 гг. приказания военного характера идут одно за другим:

«Приказано наследному принцу покарать Зиентяу... Приказываю наследному принцу покарать тяу Тхатнгуен (в совр. пров. Хатуен). Донг Тинь Выонг покарал тяу Ван (в совр. пров. Каобанг)»

[184, с.144].

31 марта 1028 г. Ли Тхай То умер и на престол взошел его старший сын Ли Дык Тинь, принявший тронное имя Ли Тхай Тонг (1028—1054). Старшинство возраста и прямое завещание отца, однако, не помешали другим царевичам попытаться вырвать у него трон силой. Войска выонгов (принцев) Зык Тханя и By Дыка расположились в засаде у ворот, через которые Ли Тхай Тонг должен был проследовать в царский дворец. Он, однако, проник туда другим путем. Тогда заговорщики решились на прямую атаку дворца. Но верные новому царю войска отразили ее. Один из претендентов был убит в уличном бою, другой скрылся.

Как и его отец, Ли Тхай Тонг первым делом объявил всеобщую амнистию, включавшую в себя и недавних мятежников. Это не примирило с ним всех его родственников. Той же весной 1028 г. царевич Кхай Куок поднял мятеж в округе Фыонган. Ли Тхай Тонг, который еще в 1020 г. девятнадцатилетним юношей проявил себя как способный военачальник, лично возглавил поход против него. Быстро принудив Кхай Куока к сдаче, Ли Тхай Тонг, однако, помиловал его. Поздние конфуцианские историки осуждали Ли Тхай Тонга и некоторых его преемников за неуместное с точки зрения конфуцианской теории долга милосердие к политическим противникам. Однако XI век был временем расцвета буддийской религии во Вьетнаме, ее принципы терпимости и милосердия еще не воспринимались многими формально, и общий уровень зверства в этот период был, пожалуй, ниже, чем в другие времена.

Ориентируясь на буддийские и даосские моральные ценности, в противовес конфуцианской идеологии Ли Тхай Тонг продолжал политику отца, который еще в 1017 г. решил готовить идеологические кадры для своего аппарата, так сказать, централизованным образом. «Вьет шы лыок» сообщает:

«(В этом году) отобрали более тысячи жителей столицы, сделав их буддийскими и даосскими монахами»

[184, с.143]19.

А на следующий год Ли Тхай Тонг направил в Китай специальное посольство, чтобы получить полный текст «Трипитаки» (священных книг буддизма) [229, с.176]. Вольно передавая мысль известного вьетнамского историка Ле Тхань Кхоя, можно сказать, что буддийская церковь подсадила династию Ли на трон и та всегда была ей благодарна [656, с. 152].

При Ли Тхай Тонге только в 1031 г. были построены буддийские и даосские монастыри в 150 местах [184, с.147]. Те, кому надлежит этим заниматься, прилагали всяческие усилия, чтобы доказать глубочайшую древность буддизма во Вьетнаме. Так, в 1034 г. настоятель буддийского монастыря Фап Ван в Котяу сообщил правительству следующее:

«В монастыре стал литься свет, который исходил несколькими лучами. Стали копать по направлению излучения света и нашли каменный сундук. Внутри каменного сундука оказался еще один, серебряный, внутри серебряного — золотой, внутри золотого находилась стеклянная ваза, а в вазе оказался Шэ-Лu (затвердевшие мощи Будды. — Э.Б.)»

[229, с.180].

Под 1037 г. «Вьет шы лыок» сообщает:

«В тутовой роще Оло обнаружилась древняя статуя Будды»

[184, с.148].

Под 1038 г.:

«В девятую луну святой обнаружил следы (в буддийском храме) Тян-шэн-сы (Тхиенг тханг)»

[229, с.121].

В 1043 г. Ли Тхай Тонг посетил буддийский храм Тунгшон в округе Вунинь (западная часть совр. пров. Хабак). Он увидел, что в этом пришедшем в упадок храме полуразрушенная колонна совсем покосилась. Царь выразил желание отреставрировать храм, и в ту же минуту колонна сама по себе выпрямилась. Ли Тхай Тонг приказал ученому стихотворцу, который, кстати, был конфуцианцем, написать по этому случаю оду. Все это, разумеется, работало на пропаганду буддийской религии в массах.

Традиционная терпимость буддизма в то же время оставляла место и для более древней религии, корни которой уходили в эпоху первобытнообщинного строя. Ли Тхай Тонг с полной серьезностью относился к своим обязанностям первого пахаря государства и совершал обряд первой борозды не только в столице, но и, так сказать, «с выездом на места», в различных частях государства. Как сообщает летопись, в 1032 г.

«...вуа высочайше посетил Додонгзянг, совершил ритуальную пахоту. Поспело девять колосков риса20. (Вуа) издал указ переименовать это поле, (его) назвали Ынгтхиен»

[184, с.147].

В 1038 г.:

«(Вуа) высочайше посетил гавань Бохай (в совр. провинции Тхайбинь), совершил ритуальный обряд пахоты»

В 1042 г.:

«Весной в третьем месяце (24 марта — 22 апреля) вуа высочайше посетил морскую гавань Зялам, совершил ритуальный обряд пахоты»

[184, с.150].

В 1048 г. Ли Тхай Тонг построил у южных ворот Тханглаунга храм богов почвы и жатвы, в котором он сам приносил жертвы четырем временам года, чтобы вызвать в нужное время дождь и обеспечить хороший урожай [656, с. 149].

Продолжая организовывать гражданское общество, Ли Тхай Тонг в 1042 г. распорядился издать свод законов. Это был первый вьетнамский кодекс, в настоящем утраченный, но дошедший до нас в разных цитатах и ссылках. Как и все подобные кодексы раннеклассовых обществ, этот свод законов не церемонился с нарушителями социального порядка. Ворам отрезали пальцы ног и рук, дезертирам — ноги и руки. Мятежников закапывали в землю до плеч, а волосы привязывали к стволу бамбука. Некоторое время спустя им отрубали голову, и она повисала на стволе бамбука. Других мятежников, рангом повыше, приколачивали гвоздями к доске и возили по рынку. Это называлось «посадить на деревянную лошадь» [656, с. 147].