Чтение онлайн

Лето уже на носу, город наводнился приезжими. Их сразу видно по открытым ртам, округлившимся глазами и смартфонами, что туристы держат почти все время у лица, снимая все подряд. Погода еще не устоялась — с утра трижды пробегали испуганные тучки, что проливали десятиминутные дожди, а затем снова уступали дорогу солнцу. Софья уже замучалась стряхивать засохшие капли грязи с джинсов, а на джинсы Влада и вовсе без слез не взглянешь.

— Да и забей, — сказал тот, махнув рукой, и повел ее по Дворцовому мосту.

Впереди высятся красные цилиндры ростральных колонн. На мосту автомобили соревнуются в силе выхлопа. Всех, конечно, победил грузовик, что выпустил чернющее облако дыма. По пешеходной зоне снуют прохожие. Иногда они шарахаются в сторону и матерятся, когда их обгоняют шумахеры на электросамокатах, не сбавив скорости. Под мостом гудят теплоходы, катера, и даже пара гидроциклов проскакивают.

На Васильевском пришлось немного поплутать в поиске подходящей вкусняшечной. Приземлились на открытой веранде ресторана, что отличается блюдами, приготовленными на пару. Влад заказал борщ, а Софью заинтриговали зеленые равиоли со шпинатом и каким-то сыром. Оказались невероятно аппетитными!

Потом Софье пришла гениальная идея — прогуляться по новой набережной, что совсем недавно благоустроили у Зенит Арены. Так как машину бросили еще где-то у канала Грибоедова, передвигаться пришлось на метро. Когда преодолели Яхтенный мост и двинулись вдоль набережной, шагометр высветил круглую цифру — 20 000 шагов. А ведь еще не вечер…

За время такого марш-броска они трижды поели мороженого, дважды прятались под навесами от дождя и неисчислимое количество раз мочили ноги в лужах. Оба сдержали обещание насчет телефонов. Пользовались ими только, чтобы сделать совместные фото. Нащелкали их уже пару сотен точно.

Влад то и дело откидывает шуточки, с тоской вздыхает, глядя на катера. Говорит, что лелеет мечту поплавать по Ладожским шхерам. А еще заиметь собственный катер, чтобы в любое время хоть на рыбалку на залив, хоть на прогулку по каналам Питера.

Софья же наконец почувствовала, что мигрень отпустила. Даже легкого напряжения в висках не ощущается. Ноги, конечно, гудят, но ради этой легкости, беспричинного смеха и душевного равновесия, она готова еще двадцатку намотать.

Потом вернулись в центр и досиживали полтора часа в кофейне до отбытия теплохода. На двоих выпили красный чай с брусникой и заглотили по гигантскому брецелю. Софья свой осилила на три четверти. Влад с удовольствием доел оставшийся кусочек.

Когда объявили посадку, Влад потянул Софью на открытую верхнюю палубу. Фоном играет попсовая музыка. Небо и не думает темнеть, немного изменило оттенок на глубокий синий. Едва забрезжили звездочки. С воды тянет прохладой. Софья поежилась и прижалась к Владу. Тот обнял ее и чмокнул в лоб. Туристы засуетились, задребезжали ножками стульев. Теплоход мерно загудел и двинулся вдоль по Неве, оставляя позади шпиль Петропавловской крепости, Дворцовый, а затем и Троицкий мост.

За долгие годы жизни в Петербурге Софья и забыла, каково это вообще — быть туристом. Многое примелькалось, стало восприниматься как должное. Недавний интерес альтернативной историей воспитал в Софье наблюдательность, дабы подмечать то, что другие воспринимают как само собой разумеющееся. Например, те же статуи богов, что натыканы по всему историческому центру города. Историки, конечно, скажут, что это дань моде на классицизм, а сфинксы — моде на египтоманию. Вот только почему-то моды на русское никогда не было, все только якобы церковно-славянское.

У нас же до крещения Руси жили в лесу, молились колесу. До Жуковского нет вообще никаких литераторов, в то время как в Европе правили бал Шекспир, Дефо, Свифт, Мольер и другие. С живописью у нас вообще труба. Сначала только иконопись, затем порсуны — что-то среднее между иконой и светским портретом, а затем детские каракули в летописях, что летописями и не являются. Так — списки с некогда ранее опубликованных текстов, которых никто в глаза-то и не видел.

Портреты российских правителей писали итальянцы, немцы и французы. А русские художники чем занимались? Ну как чем — лаптем щи хлебали. Только в концу XVIII века научились и наплодились отечественные виртуозы-портретисты. Огромная их часть, есессна, талантливые самоучки-самородки из числа крепостных. И не забывайте, что помимо них не менее талантливые лапотные крестьяне отгрохали Исаакиевский собор, притараканили гром-камень из Карелии и расчищали-равняли ландшафт для всех дворцовых парков в Пушкине, Павловске и Гатчине.

Такие размышления Софьи прервала гид, что начала вещать в микрофон заунывнейшим голосом экскурсию в духе «посмотрите направо, посмотрите налево», приправив это цитатами из Википедии. Подавить зевоту не получится. Влад все хохотал над ухом и называл гида бабкой, хотя им оказалась девушка, немногим старше Софьи. А когда после десятиминутной лекции гид включила песню к сериалу «Бандитский Петербург», Софья согласилась.

Теплоход замедлился и начал раскачиваться на волнах. По обоим бортам кучкуются другие судна. Некоторые украшены разноцветными лампочками, оттуда доносится танцевальная музыка и счастливые визги отдыхающих. Тамошние гиды объявляют обратный отсчет перед разводом моста, как накануне Нового года.

— Влаааад, ну почему мы не там? — застонала Софья.

— Мне самому стремно, — ответил тот. — Надо было внимательнее выбирать поездку.

— Для полного погружения в пенсионерский возраст этой бабке осталось только включить «Как упоительны в России вечера».

Смех смехом, но следующая песня прозвучала именно эта. Ну все, теперь пора мемуары писать.

Два красных фонаря засветились на мосту, и махина такого сложного механизма начала подниматься все выше и выше. Дух захватывает от такого зрелища, сколько ни живи в Питере. Кто-то загадывает желания под разведенными мостами, кто-то просто фоткается, а кто-то даже плачет. Софья же вообще ни о чем не думает. Она съежилась как цуцик, еще больше вжалась в грудь Влада, разве что под кожу не забралась. По ее меркам, это не просто вечерняя прохлада, а холод собачий. Но не ныть же! В целом-то все так классно! Вот и шоколадка в сумке пригодилась — умяли за считанные минуты.

Гид предупредила, что теплоход на пути к Большеохтинскому мосту. Влад еле-еле отлепил Софью от себя и шепнул, что ему надо отлить. Софья нехотя сменила позу, поправила шейный платок. Поясница заныла, все мышцы сковало. Ну когда там уже домой? Деревянными пальцами Софья выудила телефон из кармана и посмотрела на часы — почти два часа ночи. А еще несколько сообщений от Юсупова. Да иди ты к черту!

И все же любопытство взяло свое. Его Светлость прислал целую пачку ссылок и скриншотов новостей разной свежести. Какого-то банкира в возрасте 48 лет обнаружили в собственном подъезде. Тело разложилось настолько, что непонятно, как соседи не заметили смрад и трупное разложение.

Подающий надежды теннисист суициднулся, спрыгнув с моста где-то в северной части города. Тело нашли лишь несколько дней спустя, сильно вздувшееся и обезображенное. А ведь парню стукнул четвертак, совсем молодой…

Некая Глафира-Аглая-Агата — дама с каким-то уж очень старомодным именем отравилась клубникой. Заказала набор продуктов на дом, скушала пару ягодок и того. Дама была не кто иная, как владелица собственного благотворительного фонда, на чьи средства содержится загородным приют сирот. Сейчас идут серьезные проверки сервиса доставки, поставщиков продукции и самой клубники, привезенной из Абхазии.

Софья бегло пролистала эту ерунду. Следом прочитала сообщения:

Занятно, но в груди Софьи вообще ничего не екнуло. Вампиры, странные смерти, анархия — да как вообще ее это касается? У нее своя жизнь и свои приоритеты, о чем волноваться и чем голову забивать. Прошло уже то время, когда Софья гналась за сенсацией, не думая о последствиях. Сейчас опытом научена, за что спасибо обоим князьям-вампирам, но пора бы свою жизнь жить, какая ей там ни уготована.