Чтение онлайн

— Не хороните нас раньше времени, — сказал граф, будто прочитав мысли Софьи. — Список моих мотиваций пережить этот день пополнился еще одним пунктом.

Строганов интригующе улыбнулся, будто предлагает покататься на яхте с шампанским и конфетами. Софья невольно сглотнула слюну и сказала:

— А вот возьму и поведусь на ваши ухаживания. У меня к вам сто-о-олько вопросов, начиная со времен Петра Первого.

— В таком случае планируйте продлить нашу следующую встречу минимум на неделю.

Еще несколько секунд они поиграли в гляделки. Затем воздух наполнился суетой. Бойцы зашевелились, начали поправлять экипировку, тушить сигареты. Изабелла Давыдовна ткнула двумя пальцами с зажатой сигаретой в Юсупова и пробубнила:

— Только попробуй мне скопытиться.

Вместо ответа князь прильнул к ее руке, а затем направился в сторону Софьи.

— Сделай так, чтобы мне не пришлось на тебя отвлекаться, — сказал он.

— Сделай так, чтобы они пожалели, что вообще сюда сунулись, — ответила Софья.

Что предпринять дальше, она не знала. Обнять, коснуться руки или поцеловать в щеку? Пока колебалась, Юсупов перевел взгляд на Строганова и кивнул. Тот протянул ему папку с документами.

Вдвоем налегке они выглядят странно и даже нелепо среди полусотни вооруженных бойцов. Идут впереди группы сквозь сосновый лес, будто задавая тон их маршу.

Софья смотрела в их спины, пока те не растворились среди деревьев. Цунами волнения в груди набирает силу, чтобы потом смести все к чертовой матери. Теперь самое ненавистное — ждать.

На полянке, помимо Софьи и Изабеллы Давыдовны, топчутся еще четверо. Двое из них поглядывают в бинокли. Ага, значит отсюда что-то можно увидеть?

Набрав в легкие побольше воздуха, Софья прикрыла глаза и впервые за долгое время начала молиться. Как умела когда-то в детстве. Почему-то именно сейчас вспомнилось, как в возрасте шести-восьми лет она каждую ночь читала «Отче наш» (откуда только знала?) и загадывала желания. Одно из них непременно посвящала отцу, чтобы тот наконец вернулся.

К ее удивлению, слез нет и даже не напрашиваются. В этот миг она еще не знает, что плакать сегодня все же придется. А точнее — заливаться самыми горючими слезами.

Бывшее здание НИТИ оказалось обычной бетонкой в три этажа. На крыше тонкая поросль. Вьющийся дикий плющ оккупировал целую стену, превратив ее в темно-зеленый ковер. Зияющие дыры вместо окон. В них болтаются тонкие рейки от рам. Стекол на удивление осталось немало. Да и кому их выбивать? Эту постройку еще попробуй найди в сосновом бору.

Под ногами хрустит бетонная и кирпичная крошка, кусочки шифера. Кое-где валяются пластиковые бутылки из-под колы и пива, рваные целлофановые пакеты.

Краем глаза Юсупов уловил движение на втором этаже слева и на крыше справа.

— Шестнадцать, — не шевеля губами, сказал он.

— Двадцать четыре, — добавил Строганов. — И еще примерно столько же с другой стороны. Что ты видишь?

— То, что мне совершенно не нравится. Полное отсутствие каких-либо эмоций. Даже зуб ни у кого не болит.

Перед зданием площадка из раскрошенного асфальта. На ней новоприбывших встречает Игорь Шамильевич. Военная форма, бронежилет. Большие пальцы заправил за боковые карманы. За его спиной полтора десятка ассасинов в полной боевой готовности. Ну хоть на мушке не держат, и на том спасибо.

Вчера условились, что диалог будет вести Строганов. У него куда больше опыта переговоров с людьми большой идеи. Юсупов все свои двести лет предпочитает сторониться таких персонажей.

— Тебя тоже не покидает ощущение дежавю? — вполголоса проговорил граф.

— Ты о восстании декабристов? — уточнил Юсупов. — Есть немного. С одним отличием — тогда я ни на грамм не сомневался в исходе события.

— Соберись, Феличе. На том свете на ждут слишком много приятелей.

— Я дал клятву Изабелле. Так что не сегодня, Ксеркс.

— А я договорился о недельном экскурсе в прошлое с твоей журналисткой.

— Вот как?

— Угу.

— Позвони, когда уговоришь ее на экскурс втроем. В прошлом году мне это так и не удалось.

— Ох, Феличе, учиться тебе еще и учиться.

Последние слова растворились в воздухе, когда до фигуры большого начальника оставалось меньше десяти шагов. Вампиры одновременно остановились и перекинулись взглядами с товарищем Панариным.

— Боги благословили этот день, дабы познакомиться поближе, — начал Строганов. — Погодка самая подходящая, чтобы такие бравые воины мокли от пота.

— В богов я не верю, — отозвался Игорь Шамильевич. — А мои воины и не к прогулке по пляжу готовились.

— Знаете, я так воспитан, гость в дом — счастье в дом. О моем гостеприимстве уже четвертый век отзываются только с теплом. Не могу я вас прогнать без угощений и светских бесед.

Юсупов протянул папку с документами большому начальнику, но тот не пошевелился. Даже хищного блеска в глазах не наблюдается.

— Здесь большая часть того, что вы так долго ищете, — продолжил Строганов. — Нотариально заверено. Сама Фемида подпись поставила. Примите — и разойдемся с миром. Со временем научимся друг другу не надоедать. А главное — жены и матери сегодня не услышат дурных новостей.

— По-моему, я ясно выразился, что преследую куда более масштабную цель, чем несколько жилых домов без хозяев и наследников, — сказал Игорь Шамильевич.

— Вы ведь понимаете, что в случае отказа годы вашей деятельности и великая цель канут в лету? — вставил Юсупов.

Игорь Шамильевич дернул уголком рта, поглядел за спины вампиров и ответил:

— Сдается мне, доводов у вас больше не осталось. А значит, вы и вам подобные доживают последние деньки. И это вам пора кануть в лету, пока есть возможность сохранить достоинство.

— Ты слышал, Ксеркс, он что-то сказал о достоинстве? — снова вставил Юсупов.

— Не горячись, Феличе, — ответил Строганов. — Ты ведь знаешь, человеческая жизнь слишком коротка, чтобы проникнуться такими высокими материями, как достоинство, честь и красота.