Чтение онлайн

— Не отталкивай меня, Феликс. Я должна быть там.

— Сделаешь лучший в своей жизни репортаж и получишь Пулитцеровскую?

— Послужу тебе напоминаем, ради чего стоит выжить.

По всем законам жанра такой разговор должен закончиться долгим поцелуем в лучах закатного солнца. А потом продолжиться фееричным сексом до рассвета. Но это жизнь, а не кино.

Юсупов с Софьей синхронно вздохнули и в молчании просидели до полуночи. После в таком же молчании разошлись по комнатам.

В ноздри ударил запах, который Юсупов уже возненавидел — запах спирта и смерти, что уже топчется у порога.

Из палаты вышла санитарка в резиновых перчатках, с тряпкой и каким-то средством для уборки. Сверкнула глазами, дернула уголком аккуратно накрашенных алой помадой губ. Слегка повела плечом и зашагала дальше по коридору.

Князь поправил упаковку букета и переступил порог. На кушетке, свесив ноги, сидит Изабелла Давыдовна. Она опирается на край и смотрит в окно напротив. Тело заметно исхудало, даже будто плечи у’же стали. Желтоватый оттенок кожи контрастирует с бледно-голубой футболкой. Из-под нее проступает тугой корсет для поддержания осанки. По левую руку пара костылей.

— Ну че сопишь, лягушонок? — сказала глава клана охотников, продолжая пялиться в окно. — Не думал, что меня переживешь?

— Без ножа режете, Изабелла Давыдовна, — ответил Юсупов и приблизился к кушетке.

Изабелла Давыдовна наконец перевела взгляд на князя. Казалось, только сейчас он почувствовал, как молода эта женщина. Как много она еще может сотворить. Да и просто пожить.

Он молча вручил букет и присел рядом. Изабелла Давыдовна улыбнулась так, как не улыбалась никогда на его памяти. Прямо-таки девичья улыбка. Та самая, когда на городской дискотеке 80х красавец-мужчина, наконец, обратил внимание на девушку, которую никогда не приглашали на танец. А он вот подошел и пригласил.

Юсупов приобнял женщину за плечи и спросил:

— Могу ли я надеяться, что вы заспиртуете мое сердце и водрузите на полку со всеми вашими лягушками?

Изабелла Давыдовна промолчала. Потом прильнула к князю, положила голову ему на плечо и долго гладила маковки цветов. Раздался совсем тихий характерный звук. Краем глаза Юсупов заметил капельки от слез на упаковке букета. Он обхватил женщину и сильнее прижал к себе. В эти минуты он молил богов об одном — чтобы никто не нарушил их идиллию.

Шуршание пакетов заглушило звук открывшейся двери и неспешных шагов. Софья распаковывала подарки Серафимы из Карелии — пара магнитиков, набор открыток с паровозом, коробка натурального мармелада, пара шоколадок, синяя кепка с логотипом Рускеалы.

Встав перед зеркалом, Софья сдвинула козырек пониже. Поправила волосы — вроде даже ничего.

— Тебе идет, — прозвучало за спиной.

Софья невольно положила руку на грудь и ответила:

— Так и до инфаркта недалеко.

Юсупов посмотрел на Софью незнакомым взглядом. Таким, от которого сердце сначала ушло в пятки, затем сделало кульбит и подкатило к горлу.

— Что? — спросила она. — Что случилось?

— Выезжаем завтра в девять, — ответил князь. — Ты останешься за периметром вместе с Изабеллой и под присмотром охотников. При хорошем раскладе будешь топтать мягкий мох и пинать шишки от скуки.

— А при плохом?

Его Светлость опустил глаза, сдавленно выдохнул и промолчал. Софья подошла вплотную. Взяла князя за руку и сказала:

— Спасибо, Феликс.

— Изабелле уход нужен. Побудешь с ней, пока мы… — так и не договорил он.

Софья обняла Юсупова, прижалась носом к груди и вдохнула все тот же холодный аромат очень дорогого парфюма.

— Кофе? — спросила Софья.

— Кофе, — ответил князь.

— Черный как твое сердце?

— Такого сорта еще не существует.

Значит завтра. Все свершится уже завтра.

К удивлению Юсупова, Софья не стала затравливать вопросами, жужжать над ухом, маячить перед глазами. Лишь поддержала обыденный разговор, пока распивали кофе, а потом удалилась к себе. Там что-то долго бубнила — может голосовые кому-то отсылала, затем потушила свет, и все стихло.

Князь повертел незакуренную сигарету. Ему предстоит еще одна встреча, которую откладывал как мог. Втайне даже надеялся, что она и вовсе сорвется. Но телефон завибрировал. Пришлось принять звонок, угукнуть и направиться к выходу, так и не закурив изрядно измятую сигарету.

И снова этот удушающий запах спиртового раствора и смерти. Снова задернутые плотные шторы, скудное желтое сияние настольной лампы и безжизненная тишина.

Юсупов сглотнул вязкую слюну и придвинул стул. Окинул собеседника взглядом с головы до ног и обратно. Промолчал и уселся напротив.

— Ты тоже из тех, кто предпочитает смерть в бою, а не в теплой постели после плотного завтрака? — спросил он.

У собеседника дернулся кадык на дряблой шее. Полуслепые глаза выражают смесь нескончаемой боли, усталости и мольбы о пощаде.

— Больше ста лет назад ты не сдержал слово, — совсем осипшим голосом ответил тот. — Сдержи его сейчас. Так нужно. Ты сам это знаешь, Феликс.

Юсупов отвел глаза, потер подбородок и выдержал паузу.

— Твой поступок не выглядит благородным, — сказал князь. — Я сдержу слово. Но знай, что от этого станет легче только тебе.

— У вампира лишь две судьбы — быть циником или отшельником. Я свой выбор сделал, — ответил собеседник.

Юсупов еще долго смотрел в почти бесцветные глаза, затем выудил телефон и набрал номер.

— У нас есть шансы отстоять свое право на выживание, — сказал он в трубку. — Нужна еще одна машина.

Князь не соврал. Под ногами действительно мягкий мох, которых аж пружинится. Ноги проваливаются едва ли не по щиколотку. Небольшая полянка на пригорке усыпана пожелтевшей хвоей, лапником и шишками. Воздух отдает сладостью, легкий сквозняк теребит волосы, что щекочут лицо.

Софья заправила локон за ухо и потопталась на месте.

Несмотря на запланированный выезд в девять, Софья не спала уже с пяти утра. Ее будто пинком под зад разбудили. Адреналин ударил по мозгам. Грешным делом даже подумала, что Юсупов в уши надул и ушиздил на сходку без нее. Подскочила с постели, направилась к его спальне, тихо открыла дверь и замерла на месте. Его Светлость спал, подставив лицо утреннему солнцу. Так же тихо Софья закрыла дверь и вернулась к себе. Но сон все не шел и не шел, как бы она ни ворочалась и какие бы супертехники «уснуть за 2 минуты» ни использовала.