Юсупов. Право на выживание
Шрифт:
— А что скажете о полях сражений? — спросил Юсупов. — В Багдаде все спокойно?
Изабелла Давыдовна прищурилась, стряхнула пепел в блюдо в виде кувшинки и не спешила с ответом.
— А чего переживать? Наше дело правое. Без работы не сидим, — сказала она.
— Слышал, вашего полку прибыло?
— Как прибыло, так и убыло, — ответила Изабелла Давыдовна. — Несколько наших разродились. У одного вон еще в ноябре тройня девчонок появилась. Ему дом строить, да семью содержать. Другой упыхтел за бугор — атомную станцию строить. Ну а мне нельзя рядами редеть. За вами же глаз да глаз. Под сраку лет, а все как дети шкодничаете.
Юсупов хмыкнул, выпустил дым через нос и решил зайти с главного:
— У меня к вам три вопроса. Только прошу, будь милосердны. Пощадите мою шею.
Изабелла Давыдовна выдала кривую ухмылку и кивнула.
— Что вам известно о препарате, замедляющем метаболизм и ускоряющем старение? — спросил Юсупов.
— Ты — первая сорока, что принесла эту весть.
— Безжалостны вы, Изабелла Давыдовна, — промурлыкал Юсупов, — мое сердце старо для такого кокетства.
— В феврале был шепоток, но заглох быстрее, чем наши очухались. С тех пор никто боле и не шептался.
Юсупов выдержал паузу. Не врет владычица, эмоции чечетку не выдают. Что ж, поверим.
— Кого на замену себе взрастили?
— Не дождесся, — ответила Изабелла Давыдовна и раздавила окурок в пепельнице-кувшинке.
— Вы — сердцеедка. Ни кусочка в моей груди не оставите.
— Как сопелку отрастит, так первым за тобой и придет.
Долгое мгновение Юсупов изучал лицо Изабеллы Давыдовны. Затем перегнулся через стол, потушил сигарету. Бережным движением стер пыльное пятно с щеки Изабеллы Давыдовны и смачно чмокнул.
— Душа моя, я ваш навеки, — прошептал он.
Глаза Изабеллы Давыдовны заискрились. Она легонько щелкнула Юсупова по носу и сказала:
— Пшел к черту, лягушонок.
Князь одарил главу клана охотников влюбленным взглядом. Поднялся с места и уже у порога сказал:
— Ах да, у меня ж еще третий вопрос. Владислав Демидов, двадцати семи лет от роду, прибыл, кажется, из Пермских земель. Знакомы?
Взгляд Изабеллы Давыдовны вмиг стал цепким. На переносице пролегла глубокая морщинка.
— Славик что ли? Младшенький Демидихи? Ну помню такого. А на кой он тебе?
Юсупов подпер дверь и растекся в улыбке.
— И что бы я без вас делал?
Глава 3
Работа и забота
Влад встретил на Сенной. Открыл дверцу старенькой тойоты, спросил, как дела, потом уселся за руль и начал толкотню в вечернем потоке. Рассказал, куда отвозил заказы, как ему дважды чуть не въехали в зад — в смысле, в зад машины. Что успел заскочить на самомойку и по пути за Софьей купить тефтелей.
— Хочешь тефтели? — спросил он. — Я умею готовить соус по маминому рецепту.
Софья пожала плечами и ответила:
— Давай.
Так-то ей вообще до фонаря, чем ужинать. Тефтели там или вареники. Да хоть жопа кенгуру на вертеле. Чертова мигрень сводит с ума. После прогулки по Севкабельпорту немного отпустило. Но дальше — съемки, встречи, обсуждения, мозговые штурмы. Голова кипит аж до рези в глазах.
Их-то Софья и прикрыла, откинувшись на пассажирском сидении. И под мерное зудение Влада прокрутила разговор с Дмитрием еще раз.
Не верится, ну вот хоть убей, не верится в грядущий мировой переворот. Когда живешь в эпоху нестабильности, как-то уже толстеешь кожей к подобным заявлениям. Но Дмитрий не врет. Вот он полтора года назад — красивый, ухоженный, импозантный. И сейчас — глубокий старик одной ногой в могиле…
Юсупов ощетинился от одной только мысли о препарате старения. Засуетился поди, что пятки горят. До его просьбы Софья еще не добралась — по уши в работе. Но быстро искать информацию она хорошо умеет, так что этим можно заняться на свежую голову. Правда свежей она не бывает уже много дней. Разгрузиться бы…
— Сонь? Сонь, ты еще здесь?
— А?
— Ты устала, наверное? — не унимался Влад. — Я говорю, может нам на выходных съездить куда-нибудь?
— Куда ты хочешь? — спросила Софья скорее для того, чтобы хоть как-то отреагировать.
— Ну не знаю. Может в Шлиссельбург? Там же эта, ну крепость Орешек.
— Угу.
— Ты была там?
— Угу.
— Давно?
— Лет семь назад, — навскидку ответила Софья.
— О, ну тогда точно можно ехать. За семь лет там же, наверное, многое изменилось.
Софья с большим трудом проглотила приступ зевоты. Ни в какой Шлиссельбург ей, конечно, не хочется. Крепость она уже видела. Вряд ли там что-то новое раскопали или построили — она ж на острове в Ладоге. Да и вообще ранее служила тюрьмой, так что энергетика там, сами понимаете. Впечатления после прошлого посещения отдают щемящим чувством в груди и легким удушьем.
Ну а сам Шлиссельбург, без обид, вообще не город мечты. Инфраструктура внутреннего туризма там скудная. Смотреть особо не на что. За последние пару лет Софья поднаторела в теме альтернативной истории. Впрочем, можно съездить и заценить все свежим взглядом.
— А на развод мостов посмотрим? — талдычил Влад. — Белые ночи вот-вот начнутся. Скатаемся?
— Скатаемся, — со вздохом ответила Софья.
— Осторожно, ступенька, — предупредил Юсупов.
— Куда — вверх или вниз? — спросила Софья.
— Вниз.
Софья неуклюже спустилась, не выпуская руки князя. Тот заинтриговал сюрпризом. Еще в машине завязал ей глаза под честное слово, что та не будет подглядывать, пока едут. Софья захохотала и согласилась.
— А в этом что-то есть, — промурлыкала она.
— Хочешь, сегодня так и попробуем? — спросил Юсупов, поправляя повязку.
Затем поцеловал в губы, что вызвало волну желания в груди Софьи.
— Можем еще и с наручниками… — добавил князь.
— А у тебя есть?
— Конечно, есть, дорогая.
— А чего ж ты молчал столько времени? — с наигранным укором спросила Софья.
— Сюрпри-и-и-из!
Каблуки гулким стуком раздались по деревянным настилам. Вокруг что-то хлюпает. Нетрудно догадаться, что приехали на причал. И все же руки немного похолодели.
— Твое волнение греет мне душу, — сказал над ухом Юсупов. — Готова?
Он стянул повязку с глаз и отступил на шаг. Когда Софья проморгалась, у нее перехватило дыхание.
— Вау!.. красота-то какая… — еле выдавила она. — «Конкистадор»? А чего не «Юсупов»?
— Я достаточно часто вижу и слышу свою фамилию. Здесь она ни к чему, — ответил князь.
На причале высится черная махина — суперсовременная яхта. Вся такая обтекаемая, важная и эффектная, как мерседес. Надпись на борту бликует на солнце.
— На таких плавать мне еще не доводилось, — сказала Софья, неотрывно пялясь на судно.
— Так я у тебя первый? — спросил князь.
На корме уже накрыт стол. Всякие там канапе, закуски, фрукты, конфеты. Бутылка игристого в ведре со льдом и пара бокалов на тонкой ножке. Яхта с тихим гулом отчалила, оставляя за собой пенистые дорожки на воде.
Из динамиков доносится джаз. Софья закинула дольку мандарина в рот, второй подразнила князя. Вертела перед носом, не давая укусить. Тот подыгрывал снова и снова. Юсупов приобнял Софью за плечи и прижал к себе. Вдохнул аромат волос и сказал:
— Как же это красиво…
— На что это похоже?
— На переливы от лимонно-желтого до ягодно-розового.
Софья частенько затравливала Юсупова вопросами о том, как он видит эмоции. А может это не просто эмоции, а вообще — аура? А что если он и чакры ее видит? Сущности в виде гномиков… С этим она заливалась смехом и продолжала бомбардировку новыми вопросами.
Сами подумайте, рядом с вами вампир, который не просто кровушку из бокала хлебает как просекко, а еще безошибочно определяет группу крови по запаху и считывает эмоциональный фон собеседника.
— Ты молодец, что не гасишь их, — сказал Юсупов. — Порой, конечно, зашкаливаешь, но зато сохранила их яркость.
— А какие они обычно?
— Серые, — ответил Юсупов. — В большинстве эмоции людей серые, тусклые, изредка с красными вспышками от гнева, темно-бурыми — от зависти и солнечно-золотистыми — от счастья. Но счастливых мало… Самые яркие эмоции у детей и влюбленных.
Софья зашуршала фольгой конфеты. Откусила и сморщилась — ну кто сейчас производит конфеты с мерзким пралине? Это ж вам не «Ласточка», «Ромашка» или «Буревестник». Столько начинок уже изобрели. Нет же, пхают эту сладючесть…
— Ммм, змея недовольства поползла вдоль позвоночника, — прокомментировал князь.
— Что — ты и это видишь?
Юсупов кивнул. Софья с большим трудом проглотила эту гадость и запила игристым. Во рту коктейль из чего-то кисло-сладко-непонятного. Еще и пузырьки защекотали горло. Софья подавила желание прокашляться.
— Будто коробочка с петардами взорвалась, — снова подал голос князь. — Давай еще для чистоты эксперимента…
Двумя пальцами он коснулся подбородка Софьи и привлек к себе. Поцеловал в губы, потом еще и еще раз. Затем отстранился и заурчал:
— Сияние тысячи солнц. Ты ослепительна, детка.
— О-о-о, как поэтично, — закокетничала Софья.
Она прижалась к Юсупову, наслаждаясь приятным возбуждением, что гуляет по телу уже весь вечер. Пахнет цитрусами, тонким парфюмом и рекой. Кайф-то какой!
— Я знаю, что ты хочешь спросить, — проговорил над ухом Юсупов.
— М?
— От твоего оргазма вылетели бы все стекла.
Софья облизнулась и совсем разыгралась.
— А насколько надежные стекла в окошках каюты? — спросила она.
— Иллюминаторы, Софи, это называется иллюминаторы, — поправил князь.
— Так насколько?
— Давай проверим.
— Мы же пропустим развод мостов.
— Без нас не начнут. Я договорился…
— … договорились? — сказал кто-то сквозь сон. — Сонечка, Сонь?
Софья вздрогнула и открыла глаза. Парковка. Знакомый палисадник. Подъездная дверь.
Надпочечники выплеснули дозу адреналина. Сердце затарахтело, в ушах зашумело. Тело будто подготовилось к апокалипсису.
— Ты уснула? Ох, Соня, загоняешь ты себя…
— Ты причитаешь как Серафима, — ответила Софья и открыла дверцу машины.
— И она права, — сказал Влад, вылезая следом. — Ты себя со стороны не видишь. Все время в работе. Но ведь и жить тоже нужно.