Чтение онлайн

– Вы путаете уместное с неуместным, мессир Форстер, - пожала она плечами, стараясь подавить улыбку, - ваш кровавый рассказ о жертвоприношении не слишком подходил для того, чтобы рассказывать его не свадьбе в обществе девушек. Другое дело здесь и сейчас… но раз вы не хотите говорить… Так в чём заключается первый урок? – спросила она, сделав серьёзное лицо.
– Если мы будем болтать о розах и садовниках, я едва ли смогу выиграть наше пари.

– Сейчас мы проедем через Малый Волхард, до перевала, там будет первое стадо, затем поднимемся выше, до Трезубца, там, будет второе. Пообедаем. Спустимся через Сухой овраг к третьему, и вернёмся той дорогой, по которой вы бродили, как приведение в первый день по приезду сюда.

– И всё? – удивилась она.

– И всё? – левая бровь Форстера взметнулась вверх. – Пфф! Синьорина Миранди! Спорим на пять сольдо, что завтра вы не сможете даже с кровати встать?

– Пфф! Мессир Форстер! – воскликнула она с усмешкой. – Если мы с вами будем спорить так часто, как вы делаете это последнее время, то очень скоро вы останетесь без единого сольдо и с теми рогами, в которых вам ещё предстоит извиняться передо мной… двадцать раз, если вы не забыли, - она лукаво прищурилась, - а вы не забыли, я надеюсь?

– Я не забываю ничего, что связано с вами, синьорина Миранди, - ответил Форстер негромко.

И его голос, и взгляд, тут же погасили усмешку на губах Габриэль, и она тронула пятками Виру, чтобы румянец не выдал её внезапного смущения.

Ей казалось, она попала в какой-то совершенно другой мир. Здесь всё было ярче, сильнее, насыщенней: травы, что стелились под ноги ковром, и цветочные узоры, растекающиеся по ним, пение птиц, заполнившее всё пространство между небом и землёй, и хрустальные ручьи, через которые они переезжали. Габриэль казалось, что она не может надышаться этим воздухом, он был пьянее, чем пресловутый шерр, от него кружилась голова, и хотелось бежать, раскинув руки. И она никогда не пила такой вкусной воды, как та, что зачерпнул Форстер из ручья и подал ей в листе мать-и-мачехи свёрнутом в воронку.

– Будьте осторожны, синьорина Миранди, с непривычки этот воздух очень пьянит, - сказал ей Форстер, когда они стояли на вершине перевала разглядывая Малый Волхард – изумительной красоты долину с небольшим озером центре.

Дикие пионы, анемоны, купальницы и водосбор вплетались в травы, и казалось, вся долина - дорогой шёлковый платок, небрежно наброшенный на плечи этих могучих гор, или, быть может, драгоценная оправа для прозрачного сапфира озера...

Габриэль приложила руку ко лбу и посмотрела вдаль: на противоположной стороне бродили многочисленные стада овец, а чуть выше начинался лес.

– Пьянит? О, ерунда, мессир Форстер, «это же что-то вроде южного пунша», не так ли? Как же! Я помню! – ответила она с усмешкой. – Я тоже ничего не забываю!

Она бросила на него короткий взгляд через плечо.

– Хоть в чём-то у нас с вами единодушие, синьорина Миранди, - улыбнулся Форстер. – Надеюсь, вы не устали, потому что вам предстоит посчитать всех тех овец.

Он махнул рукой на противоположную сторону озера.

Овцы оказались милыми. И, наверное, они бы и остались милыми, если бы их не было так много. Поначалу Габриэль думала, что задача эта лёгкая, ведь с математикой у неё не было никаких проблем. Но потом поняла, что в деле подсчёта овец важно не столько умение считать, сколько умение владеть кнутом, длинной палкой и крепким словом. После десятой овцы всё бестолковое стадо смешалось у неё перед глазами, животные липли друг к другу, шли то в одну строну, то в другую, то крутились на месте, путая все подсчёты и ещё постоянно блеяли.

Зато Йоста и Ханна управлялись с ними мастерски, отделяя их палкой и кнутом небольшими группами, а собаки помогали отгонять их в сторону. Ханна держала на одном колене папку с листами бумаги, прихваченными сверху тесьмой, чтобы не улетели, а карандаш болтался у неё на шее на длинном шнурке. И видя, как она одной рукой управляет лошадью и держит бумагу, а другой орудует длинной палкой, да ещё при этом посвистывает, подавая команды собакам, Габриэль поняла - да ей всю жизнь нужно будет провести в этом седле, чтобы научиться такому! И в каком-то смысле она даже прониклась уважением к этой мрачной суровой женщине.

– Ну и как ваши успехи, синьорина Миранди? Что-то у вас невесёлый вид, - спросил Форстер, явно подтрунивая над её растерянностью.

– О, мессир Форстер, у меня на счету целых двадцать четыре овцы! – воскликнула она. – Но я очень надеюсь на то, что слухи о вашем богатстве сильно преувеличены, и мои шансы пересчитать их к концу этого лета не такие уж и маленькие.

Форстер рассмеялся, и добавил, чуть наклонившись к ней:

– Мне импонирует ваш оптимизм, Элья. Я понял, что просто так вы не сдадитесь. И ваше упрямство чем-то сродни моему.

– Вы снова путаете, мессир Форстер, на этот раз целеустремлённость и упрямство. Первое похвально, а второе… но не стоит об этом, - ответила она лукаво, - так вот, ваше упрямство, мессир Форстер… не будем говорить чему он сродни, но уж точно не моей целеустремлённости.

– Так я, по-вашему, упрям как баран? – он прищурился, едва сдерживая смех.

– Ну, это же не я спорила с синьором Грассо на ящик вина о… вы знаете о чём, - она метнула на него короткий взгляд.

– Целеустремлённость ведь от слова «цель», синьорина Миранди?
– произнёс Форстер, ничуть не смутившись, и добавил, глядя ей прямо в глаза: - А цель, поверьте мне, того стоила!

...Да чтоб он провалился! Зачем он это говорит!

Кровь снова бросилась ей в лицо, и чтобы скрыть эту неловкость, Габриэль отвернулась к овцам и воскликнула:

– Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь! Мессир Форстер, вы, наверное, всегда крепко засыпаете после такого занятия!

– Засыпаю? – спросил он. – Почему?

– Вы никогда не считали овец, чтобы заснуть? – удивилась Габриэль. – Хотя… теперь понятно почему! А я вот засыпала на двадцать седьмой овце. Никогда бы не подумала, что стану делать это наяву. Надеюсь, я не впаду от этого занятия в летаргию!

Она отъехала и слышала, как расхохотался Форстер.

Когда с первым стадом было покончено, они направились вверх по склону горы. Напоследок Форстер поговорил о чём-то с пастухами и нагнал группу всадников чуть позже. Габриэль видела, как Ханна посмотрела на него, словно уловила что-то в его лице, а он ответил на её молчаливый вопрос:

– Волки. Видели у Трезубца и по ту сторону от реки.

Ханна кивнула и лишь поправила на плече ружьё.

Они взбирались выше и выше, и Габриэль почувствовала, как кружится голова и дышать стало труднее, только она всё равно старалась не показывать Форстеру своей усталости. Но наверное, он догадался и так, потому что, махнув остальным, чтобы продолжали путь, остановил Виру, и сказал:

– Погодите минутку, я хочу вам кое-что показать.