Чтение онлайн

— Пока вы готовитесь, генерал, Вьетконг распространит их не только среди гражданского населения, но и среди военных. Вы представляете, какие настроения могут родиться в среде солдат? Эта коммунистическая пропаганда рассчитана на серую массу, с которой у нас и так хватает забот.

Премьер замолк на несколько минут, чтобы еще раз прочитать тексты обращения. Ему стало не по себе. Простыми словами, понятными и интеллигенту, и крестьянину, и недовольным религиозным деятелям, определялись цели, которые Вьетконг ставил: «разгром американских агрессоров и их сообщникоз; создание национального демократического правительства на широкой основе; проведение социальных преобразований; строительство независимого, демократического, мирного, нейтрального и процветающего Вьетнама; подготовка к мирному воссоединению страны».

— Нет уж! — не сказал, а прокричал премьер, отбрасывая в сторону листовку. — Этого мы не допустим! Не допустим! Свернем голову! Надо, генерал, быстрее действовать, чтобы зараза не распространилась вглубь. Ищите, откуда она исходит, рубите головы, пусть вас ничто не останавливает.

— Так и будем действовать, господин премьер.

Когда начальник контрразведки ушел, Нгуен Као Ки почувствовал себя неловко: нервы сдали, показал себя слабым и напуганным. Он, Железный Ки, как его называли подобострастные подчиненные, потерял присутствие духа, вел себя как какой-нибудь американец, не умеющий держать себя в руках, когда сдают нервы. Много раз он видел безобразные сцены в среде американцев и с презрением думал о людях, которые ведут себя подобным образом. В таких случаях ему всегда хотелось сказать: «Чего бесноваться? Разве это поможет делу? Молнией ягодицы не согреешь. Надо думать, а не кричать, голова поможет лучше, чем горло». А тут сам оказался в смешном положении. Что подумает этот выскочка, выкормыш Тхиеу?

Начальник контрразведки действительно подумал, что премьер стал сдавать. Впрочем, он понимал причину этого: кончается его правление. До сентября еще покричит, а потом пойдет быстро под гору. В роли диктатора Тхиеу быстро обломает ему крылья. Потом, поразмыслив немного, проникся сочувствием к премьеру: боится будущего. «А я разве не боюсь?» — задал сам себе вопрос. Сколько он насмотрелся на допросах и пытках на вьетконговцев! Смерть стоит рядом, а они одно: все равно вам скоро конец! У самого часто сдавали нервы, и он, выхватив пистолет, выпускал в фанатика всю обойму. А что толку? Они растут, как трава. Не успеваешь срезать ее. И чем же они притягивают к себе людей? Сто девяносто тысяч дезертиров за год — это же сила, восстановить которую почти невозможно. Наверное, прав премьер, надо поострее точить нож и резать всех подряд, если не хотим, чтобы резали нас.

Когда он пришел в управление контрразведки, к нему сразу заявился подполковник, которому было поручено найти, где печатались листовки.

— Есть новости? — спросил его начальник контрразведки.

— Есть, господин генерал. Специалисты, изучив сорт бумаги и шрифты, установили, что часть листовок, вот таких, — услужливо положил листок на стол, — отпечатаны в той же типографии, где печатается газета «Луч Сайгона».

— Да ты понимаешь, что говоришь? — сурово спросил генерал.

Редактор газеты был другом генерала.

— Это же самая надежная наша газета, редактор близкий человек к правительству.

— Я не говорю о редакторе, господин генерал, я говорю о типографии, а там наверняка есть сторонники Вьетконга. Они-то, думаю, и отпечатали тайно листовки.

— Типографию закрыть! Арестовать всех! Допросить и каждого причастного к этому преступлению — к нам! С редактором я поговорю сам. Действуйте!

Допрос арестованных работников типографии ничего не дал. Их надо было или расстрелять всех, или всех освободить. Но последнее было не в правилах контрразведки. Поэтому из тридцати пяти человек двенадцать, которые на допросе вели себя слишком подозрительно и нахально, расстреляли, остальным пригрозили такой же карой и отправили работать. А листовки продолжали распространяться, появились на стенах домов. Но особенно дерзко показало себя подполье, доставив пачку листовок в зал заседаний кабинета министров и в американское посольство. Пошли аресты среди персонала, работающего в президентском дворце. Посол Лодж посетил Тхиеу и высказал удивление бездействием контрразведки, под боком у которой Вьетконг действует столь нагло.

Начальник контрразведки был смещен с должности, и его послали заместителем командира дивизии на Тэй-нгуенский участок фронта, где он был убит во время новогоднего наступления сил освобождения.

Политический удар сил освобождения во время подготовки к выборам президента повлек за собой самые серьезные осложнения: только за один месяц из сайгон-ской армии дезертировало восемнадцать тысяч человек. Три батальона перешли на сторону Вьетконга с полным вооружением.

Отделы контрразведки, имеющиеся в каждой дивизии, получили приказ усилить контроль за моральным состоянием воинских подразделений, выявлять агитаторов и сторонников Вьетконга, ужесточить наказания. Еще большие полномочия предоставили батальонам особого назначения: силой, страхом, беспощадными расправами— чем угодно и как угодно! — но оторвать население от Вьетконга.

Подполковник Тхао — новое звание он получил через месяц после трагических событий на базе — долго обсуждал полученное распоряжение с ответственными офицерами Центрального разведывательного управления и представил им свои соображения по усилению борьбы с враждебным, как он говорил, населением, окружающим важный военный объект. Он высказал предположение, что в деревнях работают хорошо организованные. подпольные организации, причастные к постоянным диверсиям и нападениям ка патрульные группы, блокпосты и колонны автомашин. Агенты доносят, что участились случаи бегства крестьян из деревень. И бегут они к Вьетконгу. Надо прочесать леса, обработать их дефолиантами, расширить безлесную зону, чтобы подступы к деревням были более открытыми.

Подполковник считал также, что монахи пагоды Пурпурных облаков и особенно ее настоятель Дьем сочувствуют Вьетконгу и, возможно, оказывают ему помощь, прикрывая свою преступную деятельность служением религии.

— Меня удивляет, — сказал он, — что полковник Смит продолжает поддерживать тесные отношения с настоятелем пагоды и часто бывает там. Он…

— Не забывайтесь, подполковник, — сурово прервал Тхао руководитель ЦРУ, — полковник Смит имеет особые поручения, которые вам никто не позволит ставить под сомнение.

На Тхао это замечание, кажется, не произвело впечатления.

— У меня нет такого намерения, господин полковник. Я хочу вас поставить в известность. И только. С другой стороны, долгое общение с явно прокоммунистическими элементами должно было бы дать в ваши руки какие-то сведения, а их, насколько я понимаю, пока нет.

— Я вам сказал, что полковник Смит подчинен более высокой инстанции и ни мне, ни тем более вам не обязан представлять свои отчеты. Его заслуги высоко ценятся в Вашингтоне и в Сайгоне. Он внедрил к парти-

занам десяток ценных людей, которые помогли нашему командованию ликвидировать несколько отрядов и разоблачить опасных агентов не только здесь. Так что я советую вам выбросить из головы бредовую идею подозревать американских офицеров. Это может принести вам большие неприятности. Я знаю, что у вас не сложились отношения с полковником Смитом, но повинны в этом только вы сами, пытаясь иногда найти врага под собственной кроватью.

— Хорошо, — сухо сказал Тхао, — можно не обсуждать этой темы. Познакомьтесь с моим планом контрповстанческих акций.

План был составлен обстоятельно и предусматривал совместные одновременные действия батальона особого назначения и американских подразделений. В нем перечислялись выявленные места дислокации противника, названия деревень, которые подлежат серьезной проверке.

— Об этом, — показал Тхао на страницы со схемами, — знают в моем штабе кроме меня только четыре человека. Мы стараемся не допустить утечки информации, потому что элемент внезапности будет играть решающее значение.

— Вы, господин Тхао, — четко произнес полковник, — кажется, действительно слишком многое себе позволяете. В этом замечании я усматриваю недопустимую вольность, попытку свалить на американские службы свои ошибки. Мне придется сделать из этого надлежащие выводы и сообщить в Сайгон о вашем нелояльном поведении.