Чтение онлайн

Уэстморленд просто кипел от гнева, от гнева на все и всех — на Вашингтон за то, что снова не пошел на трехсоттысячное увеличение войск, выделив какие-то жалкие пятьдесят семь тысяч, которыми не заткнешь всех дыр, все чаще появляющихся в системе обороны; на Ханой, который и не думает прекращать своего массированного проникновения в Южный Вьетнам и поддерживать здесь враждебные элементы; на сайгонских лидеров, и в первую очередь на генералов, не способных заставить своих солдат воевать по-настоящему.

— В их штабах, — возмущался Уэстморленд, — половина— шпионы Вьетконга. Через них он получает самые секретные сведения. Генерал Райтсайд, конечно, не та фигура, какая нужна сейчас на базе, но — надо быть справедливым — у него не сто глаз, он за всем усмотреть не может. И ваши парни, — генерал выразительно посмотрел на полковника Джима Мэрфи, ставшего заместителем представителя ЦРУ в Сайгоне, — тоже должны бы держать глаза открытыми пошире. Они же там разрабатывали план, который утвердил старый Фрэнсис, они руководили операцией по усмирению. А что получилось? От батальона особого назначения — вы знаете, сколько мы потратили на подготовку каждого солдата, почти столько же, сколько на подготовку своих «коммандос», — осталось меньше роты, и мы потеряли несколько офицеров и почти взвод морских пехотинцев. Впустую, подумайте — впустую! Соотношение потерь — я боюсь назвать точную цифру, — но если мне скажут, что оно равно один к двадцати, даже к тридцати, я не удивлюсь этому. Попали, как в мышеловку. Позор!

— Сэр, — сказал Мэрфи, — думаю, что надо поговорить серьезно с генералом Тхиеу и поставить перед ним прямой вопрос: намерены ли они заставить свою армию воевать? Я получил сообщение о настоящих фактах предательства, иначе я их не могу назвать. Мы и так берем на себя самую трудную и опасную для жизни солдат обязанность, поручая вьетнамским подразделениям вспомогательную работу. Мои люди сообщают, что не раз уже замечали: посланные на разведку вьетнамцы, видя позиции Вьетконга, подают сигнал, что противник не обнаружен, и, сидя на корточках, ждут, когда прилетят вертолеты и заберут их. Боятся говорить правду или открывать огонь.

— На месте надо расстреливать таких! Расстреливать! — рука генерала рубанула воздух.

— По нашему совету полевые суды так и поступали в нескольких случаях, но это не выход. Нужны какие-то другие меры, решающие проблему в целом.

— Я-то все понимаю, Джим. Но генерал Тхиеу и ви-це-маршал Ки сейчас не способны что-либо сделать. Через полмесяца выборы. Они только и видят свои высокие кресла.

— По-моему, это не должно вызывать у них особого волнения. Вашингтон уже выбрал их, определил, кому в каком кресле сидеть, — с иронией в голосе заметил Мэрфи. — Выборы выборами, а война войной. Судя по тому, как переполнены тюрьмы, противников у них уже не должно бы остаться, даже мифических.

— А они, по-вашему, еще есть? — улыбнулся генерал своей шутке.

— По меньшей мере каждый третий, живущий в этой стране, их и наш враг. Вот посмотрите, — Мэрфи вынул из папки книгу и подал генералу.

Уэстморленд взглянул на нее и брезгливо отодвинул.

— Ты что, Джим, издеваешься надо мной? Я еще не сошел с ума, чтобы учить дикарский язык. Что это значит, ты можешь объяснить?

— Эта книга, сэр, сейчас имеет очень широкое хождение. Мои ребята видели ее даже у офицеров во фронтовых частях.

— Ну и что, мало ли какую белиберду читают эти офицеры?

— Не белиберда, сэр. Книга называется «Обреченные». Ни автора, ни места издания. Мы полагаем, что отпечатана она в Сайгоне, и немалым тиражом.

— Я отказываюсь тебя понимать, Джим, — генерал еще дальше отодвинул книгу, — или ты скажешь членораздельно, или не отвлекай внимание от более важных вопросов.

— Это очень злая антиамериканская книга. Она рассказывает, каждой строкой разжигая настроение против американской армии, об одной локальной операции, которую мы проводили в октябре — ноябре 1965 года в долине Плейме-Ядранг. Там, по сложившейся боевой обстановке, наш батальон, действовавший вместе с сай-гонским полком, вынужден был выйти из соприкосновения с партизанами, или, как тут пишут, — указал Мэрфи на книгу, — бросил вьетнамцев в беде, лишил их поддержки артиллерией и бронетранспортерами. Наши солдаты, которым грозило полное уничтожение, были вывезены на вертолетах, а полк остался в окружении партизан и погиб почти до последнего человека.

— Это было черт знает когда, — сказал генерал, — я об этом даже не слыхал.

— В том-то и дело, сэр, что кому-то потребовалось оживить старое и сделать из него новое. Послушайте, как заканчивается книга, — Мэрфи взял ее со стола генерала и, открыв последнюю страницу, к которой был приклеен листок с переводом, прочитал: —«Солнце клонилось к закату. Последний вертолет, набитый американцами, поднялся в небо. Скоро для вьетнамских солдат наступит последняя ночь. Никто из них не спасется, они погибнут, преданные своими коварными союзниками,

для которых жизнь вьетнамца ничего не стоит». И в конце любопытный вывод-предположение. Он и вас касается, сэр.

— Интересно, какое отношение он имеет ко мне? — удивился генерал. — Ну, читай.

— «Солнце над нашей страной, — читал Мэрфи, — снова катится к закату. Сейчас генерал Уэстморленд, а после него, возможно, какой-нибудь другой янки будет делать то же самое, толкать наш народ в новую ночь гибели, но уже другого масштаба. В конце концов американцы, спасая свои жизни, все равно будут вынуждены улететь на своих вертолетах, но до этого они превратят нашу жизнь в хаос. Мы все сейчас обреченные, как те несчастные, погибшие в Плейме-Ядранг. И над этим надо задуматься всем. Всем, у кого есть совесть и любовь к своей стране».

Мэрфи закрыл книгу и посмотрел на генерала. Тот сидел, сердито насупившись. Потом он поднял голову и медленно, чеканя по-военному слова, произнес:

— Да, Джим, это не белиберда, как я подумал вначале. Это — оружие против нас. И оружие сильное.

Уэстморленд снова задумался на какое-то время, и в кабинете повисла тяжелая тишина. Щелкнула зажигалка, и этот звук, словно пистолетный выстрел, заставил генерала поднять голову. Он заговорил спокойно, но в голосе его чувствовалась решительность.

— Но что бы ни происходило здесь, какое бы оружие противник ни применил против нас, мы останемся в этой стране столько, сколько потребуется для Америки.

Потом, видимо вспомнив только что прочитанные строки, говорившие как раз об этом — сколько потребуется Америке, торопливо добавил:

— И своих друзей мы не оставим в беде. Мы вместе с ними пойдем до победы, пусть никто не сомневается в этом. На войне всякое случается. Может быть, тот, кто отдавал приказ вывезти американских и оставить вьетнамских солдат, допустил ошибку, от ошибок не существует страхового полиса, но из-за этого зачеркивать все наши исторические дела на этой земле может только враг, против которого мы и ведем здесь борьбу.

— Но все-таки, сэр, — Мэрфи постарался вернуть генерала к тому, с чего начали, — поговорить с вьетнамскими лидерами надо на эту тему. В городе, где, кажется, все находится под контролем, каждого подозрительного контрразведка берет на свое обеспечение — парни из этой службы хорошо нами подготовлены и хорошо зарабатывают, — новые и новые подрывные печатные материалы появляются чуть ли не каждый день. Значит, пока не удается нащупать настоящих организаторов, вылавливаются в лучшем случае мелкие исполнители.