Чтение онлайн

— Мне кажется, — ответил на это начальник оперативного отдела, — надо создать ложные позиции, хорошо заметные с воздуха. Пусть американцы побросают на них побольше своих бомб.

— Ну, в этом-то наши саперы хорошо натренировались. Если бы американцы знали, сколько они сбросили своих бомб впустую, их бы это не очень обрадовало. И еще одно: надо, видимо, подыскать и новое место для штаба. Его расположение не указано на схеме, но это не мешает исходить из того, что противник знает о нем, и тогда после начала операции мы можем оказаться в трудном положении. Уйдя с этого места, мы оставим все нетронутым, только демаскируем позицию. Надо вырубить часть деревьев, построить на открытых местах ложные батареи и пулеметные гнезда. Пусть смотрят и радуются, что мы у них как на ладони.

Через неделю американские самолеты-разведчики действительно начали появляться в зоне дороги номер девять. Операция вступала в решающую стадию. Надо было оправдывать данное обещание Вашингтону на-

нести сокрушительный разгром Вьетконгу в районе базы.

Подполковник Тхао, получив подкрепление живой силой и техникой, выбрал для своих карательных действий, как это было и предусмотрено планом, несколько деревень, которые он считал наиболее опасными и тесно связанными с партизанами. Батальон выступил в поход после полуночи. Его поддерживали рота американских морских пехотинцев и дивизион бронетранспортеров. Каждому отряду карателей был придан взвод американцев с несколькими бронетранспортерами. Скрыть передвижение крупных сил при условии, что части национального освобождения предупреждены о нападении, было невозможно. Разведчики, наблюдавшие за жизнью базы, вовремя засекли возросшую активность на ней и по цепочке связных сообщили об этом подразделениям, уже несколько дней назад занявшим позиции для контратаки. Тхао рассчитывал перерезать дороги и тропинки, ведущие из деревень в горы, бросить основные силы в сами деревни, провести аресты и первые допросы, выяснить степень причастности населения к Вьетконгу. И если таковое обнаружится, в чем он не сомневался, приступить к карательным акциям, которые бы надолго запомнились другим приверженцам Вьетконга.

Перед самым восходом солнца подразделения — одни позже, другие раньше — вышли на исходные рубежи в своих районах. Подполковник Тхао, находившийся со второй ротой, которой предстояло усмирять самую крупную общину Чанхо, созвал офицеров, чтобы дать последние указания. Обменявшись несколькими фразами с американским лейтенантом группы поддержки, Тхао собрался произнести речь — короткую, но полную решимости покарать предателей.

— Солдаты! — сказал он. — Мы пришли сюда, чтобы выполнить…

Он не успел договорить фразы, как утренняя тишина, нарушаемая только треском цикад и кваканьем лягушек, взорвалась: со всех сторон по солдатам роты, присевшим отдохнуть прямо на дорогу, ударили пулеметные очереди. Раздались крики раненых, началась та паника, которая страшнее любого огня противника. Солдаты вскочили, заклацали затворы автоматов и винтовок, но многие падали, так и не успев сделать ни одного выстрела. Тхао растерялся, судорожно стал расстегивать кобуру пистолета, который был бесполезен в дан-

ной ситуации, но он не соображал, что делает. Американский лейтенант нашелся быстрее, скомандовав зычным голосом ложиться, занять оборону и вести огонь по врагу.

Солдаты его или не слышали, или не понимали, где находится этот самый враг. Бронетранспортеры, стоявшие в отдалении, молчали, видимо, экипажи выбрались из машин размять ноги. Прошло несколько минут, прежде чем они открыли огонь, ориентируясь на яркие вспышки пулеметов противника. Тхао будто очнулся, залег рядом с лейтенантом и тоже стал подавать команды рассредоточиться, занять оборону, подготовиться к отражению противника. А противник не наступал, он вел уничтожающий огонь, прижимая солдат к земле. Вдруг загорелся один из бронетранспортеров, видно, в него попали из гранатомета. Лейтенант вскочил, хотел бежать в его сторону, но как-то нелепо остановился, несколько раз повернулся на одном месте и рухнул на обочину дороги, едва не свалившись в канаву с водой. Тхао подполз к нему и увидел, что помощь американцу уже не нужна. Только тут он пришел окончательно в себя, поняв, что выбраться из засады будет нелегко. На него будто снизошло спокойствие, он четко увидел все, что происходит, всю картину боя, навязанного противником. На дороге, еще влажной от росы, лежали убитые, истошно вопили, ползли, хватая землю руками, раненые.

— Всем в деревню, бегом! — скомандовал подполковник и сам с пистолетом в руке бросился к совсем близко стоявшим домам деревни, приказывая солдатам следовать за ним.

Узкая дорога сбивала их в тесную беспорядочную толпу, а огонь противника усиливался. Стали рваться гранаты то впереди, то сзади, усиливая панику и неразбериху. Когда подполковник Тхао и бежавшие за ним солдаты были совсем близко от спасительных банановых и бамбуковых рощ, окружавших деревню, где они рассчитывали укрыться, оттуда защелкали винтовочные выстрелы. Это отряд самообороны общины подготовился к встрече карателей. Тхао приказал снова залечь и открыть огонь в сторону деревни, думая заставить отступить ополченцев, чтобы вслед за ними ворваться в деревню. Из подъехавшего бронетранспортера, ощетинившегося огнем своих четырех спаренных пулеметов, выскочил американский сержант и подбежал к Тхао.

— Где лейтенант? — спросил он.

— Убит, — ответил подполковник. — Вы сообщили на базу, сержант, что мы попали в засаду? — спросил он, зная, что американцы обязаны поддерживать связь с базой и сообщать о ходе операции.

— Сообщил, — грубо ответил сержант, — скоро здесь будут вертолеты. Но дело в том, что в такую же засаду попали и остальные отряды. Американские подразделения ведут тяжелые бои с. хорошо подготовившимся к нашему наступлению противником. Кто-то предупредил Вьетконг заранее, — сказал он убежденно, — и думаю, что это работа ваших людей, подполковник. Кому-то придется ответить за это. Может быть, вам лично. Не умеешь воевать — не берись не за свое дело.

Подполковник хотел одернуть сержанта за непозволительный тон в разговоре, но, увидев свирепое, злое выражение на черном лице с несколькими шрамами, проглотил готовые вырваться слова. «Такой прихлопнет из своего пистолета, не задумываясь», — мелькнула в голове мысль.

— Кто-то, конечно, ответит, сержант, но сейчас главное— выбраться из этой ловушки, вот в чем вопрос.

— Не знаю, что для вас лучше: остаться в этой ловушке или оказаться перед трибуналом, — сказал он, направляясь к бронетранспортеру, стоявшему с открытой дверцей. — Я бы тебя за лейтенанта прикончил своей рукой, грязный подонок.

Появившиеся семь вертолетов, направляемые по рации из бронетранспортера, начали бомбить и обстреливать ракетами и пулеметами — одни предполагаемое место засады, другие — деревню. Они делали заход за заходом, обрушивая свою мощь на возможные позиции пулеметчиков Вьетконга и деревенские хижины. Горели деревья и дома крестьян. Отбомбившись, вертолеты садились на дорогу. Американский майор, командовавший вертолетами, дал всего десять минут, чтобы собрать в один вертолет раненых, в другой — г убитых. Подполковник Тхао метался между солдатами, требуя шевелиться быстрее. Раненые вповалку едва поместились в две машины, убитых складывали как поленья. На это ушло не десять минут, а целых полчаса, и вертолеты поднялись в воздух. Бронетранспортеры, развернувшись, готовились уходить, и подполковник, преодолевая зло и ненависть, подбежал к сержанту, от которого до этого услышал оскорбительные выпады.

— Сержант, прошу вас связаться с базой и запросить, что нам делать.

Тот недовольно поморщился, но защелкал тумблерами рации, и сквозь хрип, свист и треск подполковник услышал, раньше, чем ему сообщил противный сержант, резкий, как пощечина, ответ:

— Пусть возвращаются на базу, черт их побери!

— Слышал? — поинтересовался сержант. — Ну, действуй, — и транспортер, обдав подполковника едким дымом, рванулся вперед.

Тхао со смертельной обидой, застилавшей глаза темной пеленой, постоял несколько минут в тяжелом раздумье, а потом, собрав остатки своих солдат, двинулся в обратный путь под защиту ставшей теперь ему ненавистной базы.

Разгром батальона особого назначения, а потом и большой колонны грузовиков, доставлявших военное снаряжение на базу, тревожным эхом отозвался в Сайгоне. Генерал Уэстморленд распорядился послать в Фу-сань комиссию по расследованию. В беседе со своими заместителями он высказывался резко и недвусмысленно.

— Под боком у этого старого интенданта, — генерал намекал на то, что командующий базой был причастен ранее к службе армейского снабжения, — как в аквариуме, плодятся шпионы и диверсанты Вьетконга, а он, располагая гигантской военной мощью, не может уничтожить не только жалкие отряды противника, но даже диверсантов на базе.