Чтение онлайн

Что означают эти строки, понять трудно.

Пытаясь осмыслить труд как творчество, Л. Татьяничева не всегда, далеко не во всех стихотворениях исходит из живых наблюдений творческого-труда строителей коммунизма. Иногда она идет от книги, от искусства. Например, она называет советского человека мастером пейзажа.

Если судить только по физическим изменениям природного ландшафта, то «мастеров пейзажа» можно найти немало. К. Маркс как-то указывал, что пчела постройкой своих восковых ячеек посрамляет некоторых людей — архитекторов. Здесь важно, прежде всего, показать разумное волевое начало человеческого труда, его смысл и назначение. Заключительная строфа стихотворения «Мастер пейзажа», в которой автор говорит о счастье «слиться с народом», не исправляет положения, ибо строфа эта не имеет органической связи со всем стихотворением.

Основной недостаток книги Татьяничевой состоит в том, что, правильно избрав тему, правильно определив значение труда, поэтесса не всегда показывает труд ярко, убедительно, увлекательно. Она чаще рассуждает о труде, чем показывает его. Для полного раскрытия темы ей нужно еще более глубокое знание жизни.

В связи с книгой Татьяничевой нельзя не затронуть вопрос о месте личного в лирике. Блестящее решение этого вопроса мы находим в творчестве В. Маяковского. Созданная им поэзия примечательна органическим слиянием лирического и публицистического, интимного и политического, личного и общественного, составляющего нерасторжимое единство в сознании поэта.

Бесспорно, что личный опыт писателя, особенно лирика, его собственные чувства, переживания, раздумье служат одним из средств выявления общественного. Когда лирик говорит «я», то это «я» должно звучать так, чтобы к нему мог присоединиться каждый читатель. Но если это условие нарушено, личное «я» поэта превращается уже в самодемонстрацию, отчуждающую читателя.

Л. Татьяничева достигает большого художественного впечатления в стихах о детях. Она обращается то к «сыну», то к «дочери», но никогда этот разговор не воспринимается как разговор поэтессы с собственными детьми. Тут даже нет в прямом смысле разговора взрослой тети с малолетним читателем. Здесь «сын» предстает как образ, как художественное обобщение, как выявление чувств и мыслей советской женщины-патриотки, ее отношения к молодому поколению строителей коммунизма.

Но, к сожалению, есть и примеры другого свойства.

В отдельных лирических стихотворениях Л. Татьяничева не совсем правильно трактует вопрос о личном и общественном в жизни советского человека. Так один из ее героев даже не может жить без любимой так же, как и без отчизны. Права была бы Татьяничева, если бы она воспевала глубину, силу и постоянство чувству гармоническую цельность советского человека в личном и общественном. Но она ставит на одну доску любовь к отчизне и привязанность к любимой и даже ставит в прямую зависимость возможность жизни героя для отчизны с жизнью с любимой. В одном из стихотворений мы читаем:

В стихотворении «Урал» есть такие строчки:

Это чудодейственное, былинное обособление личности поэта — слышит, как растут деревья даже сквозь глухие двери, слышит сквозь века — поэтически не оправдано.

Странное впечатление производят стихотворения — «Я с красноречьем всегда не в ладах», «На левый бок повернулся медведь». Героиня ждет письма, тоскуя, жаждет свидания, а письма все нет. Но женщина верит в счастье, свиданью быть, потому что «медведь уже повернулся на левый бок». Этот медведь здесь явно не к месту.

Несколько стилистических замечаний. Язык стихотворений Л. Татьяничевой в целом ясный и четкий, порой даже суховатый, местами вдруг ни с того ни с сего начинает рядиться в обветшалые красивости: «В ночь, как в огромное сито, звезды ссыпает «Гэс», «Пей глотками зарю», «На стеклах папоротник, белый зарей умыться не успел» и т. д. Вся эта литературщина отнюдь не украшает книгу.

Порою поэтесса непростительно невнимательна к звуковому строю стихов. — «Он осушает желтые болота, заглохшую уничтожает падь». Нагромождение шипящих здесь отнюдь не вызвано смыслом стихотворной фразы.

Новая книга стихов Л. Татьяничевой свидетельствует также о несомненном творческом, идейном росте автора. Можно сказать без преувеличений, что это — наиболее значительный сборник из всех изданий местных поэтов. Л. Татьяничева точно знает, что ей нужно делать — выучиться понимать труд как творчество и научиться ярко, образно, вдохновенно показывать этот труд. Больше того, Л. Татьяничева знает, где и как надо этому учиться.

Остается только пожелать, чтобы поэтесса осуществила это в своем дальнейшем творчестве. Спору нет, это дается нелегко, но то, чего уже достигла Л. Татьяничева, внушает глубокую уверенность в ее полной творческой победе.

Отмеченные недостатки отнюдь не зачеркивают положительного значения книги Л. Татьяничевой. «Родной Урал» — сборник стихотворений поэта-патриота, активного участника строительства коммунизма, искрение и горячо стремящегося внести свой вклад в советскую литературу, достойно отображающую нашу великую сталинскую эпоху.

А. ИВАНОВ.

КНИГИ НОВАТОРОВ ПРОИЗВОДСТВА[2]

Перед нами рассказы двух простых советских людей — рабочих-металлургов. Это — книги сталевара Златоустовского металлургического завода В. Амосова и сталевара Челябинского металлургического завода В. Мокринского — книги, в которых говорится о их жизненном пути, о широких путях-дорогах, которые открыла перед каждым трудящимся советская власть, об опыте и искусстве сталеварения, книги, насыщенные чувством благородного советского патриотизма, безграничной любви к своей социалистической Родине.

Книга стахановца, новатора производства, книга о своей жизни, о своем опыте, которым он делится с другими — это уже само по себе замечательное явление, присущее только нашей советской действительности. У нас, в советской стране, люди, непрерывно и постоянно вносящие новое в производство, люди своей стахановской практикой обогащающие и двигающие вперед науку, смело входят и в литературу. Входят закономерно, почитая своим прямым долгом поведать, таким образом, всем о проверенном передовом опыте, который может послужить делу дальнейшего укрепления могущества родной советской страны.

...Златоуст. Ночь под новый, 1949 год. Василий Матвеевич Амосов, только что закончивший предновогоднюю вахту, полон дум. Он озабочен совсем не тем, что ждет завтра его лично, его семью. Он — настоящий хозяин земли советской и думает о другом, о главном теперь в его жизни — как бы в новом году продвинуться еще более значительно вперед, принести еще больше пользы стране. В истекшем году, думает стахановец, я выдал сто скоростных плавок и, если считать по съему, то уже почти достиг нормы, заданной на последний год пятилетки. Значит, в средине наступающего, 1949 года можно выйти на уровень 1950 года! Решение пришло само собой: встретить в эту новогоднюю ночь сразу два года.