Южный Урал, №4
Шрифт:
— Сегодня поговорили, завтра будем действовать...
В другой раз собрались на квартире у Захарова. Поговорили о делах. Потом решили вместе прочесть опубликованный в местной газете отрывок о сталеварах из нового романа В. Попова.
Яркий рассказ о борьбе за скоростные плавки, о том, как развертывалось соревнование и в ходе его росли люди, преодолевались трудности, захватил всех.
Владимир читал:
«...В кабинете Макарова собрались все сталевары, свободные от работы. Василий Николаевич лукаво посматривал на их лица. Пермяков сидит грустный. Чечулин насупил густые, сросшиеся брови. Шатилов спокоен, но спокойствие это явно напускное.
— Что же это получается, старики, — наконец произносит Макаров. — Становится к печи юноша девятнадцати лет и утирает всем вам нос. За него я рад, но за вас всех, простите за прямоту, стыдно. Собрал вас учиться у Смирнова Ивана Трифоновича. Ему и слово.
Смирнов выступает впервые за свою короткую жизнь. Он встает красный, словно только что от печи, долго молчит, совершенно не зная, куда девать руки, то засунет их в карманы, то вынет, — и вдруг спасение... берет протянутую Макаровым папиросу, но держит ее, не закуривая. Одной руке нашлось дело, с другой легче справиться....»
Тут Владимир вдруг остановился и невольно взглянул на Семенова. Пододвинул было снова газету, но Иван легким жестом удержал его.
— Догадываюсь, чего остановился. Себя узнал?..
Захаров улыбнулся, кивнул головой: да!
В эти короткие минуты отчетливо вспомнилось, как и он переживал свое первое выступление на производственном совещании в цехе. Его попросили рассказать, каким образом ему удается варить плавки быстро и всегда по заказу. Так же не знал, куда деть руки, а мысли, которые так как будто бы отчетливо сложились, в первый миг внезапно вылетели из головы...
А можно вспомнить и другое, уже более позднее. Погожий майский день нынешнего года. Горно-металлургический институт. Большое собрание научных работников и инженеров. И на трибуне он — сталевар Захаров. Делает доклад об опыте скоростного сталеварения. Изложенный с глубоким знанием дела, с всесторонним освещением личного опыта и опыта своих товарищей, доклад был выслушан с большим вниманием, вызвал активное обсуждение.
Или взять совещание лучших стахановцев промышленности Южного Урала, состоявшееся нынешним летом в Челябинске. Здесь среди прославленных людей, таких, как златоустовский сталевар депутат Верховного Совета СССР В. Амосов, коркинский горняк Герой Социалистического Труда Н. Панарин, зуборезчица автозавода лауреат Сталинской премии Н. Назарова, технолог тракторного завода лауреат Сталинской премии А. Иванов, и многих других, В. Захаров, представлявший армию магнитогорских металлургов, чувствовал себя совершенно спокойно, уверенно.
Скромно и деловито говорил он о стахановских делах коллектива своего цеха, о своей собственной работе. Его слушали с интересом. А одна мысль, подчеркнутая не раз, вызвала особенное одобрение.
— Сталевары нашей печи, — говорил Захаров, — сами стараются работать хорошо и вместе с тем добиваются, чтобы каждый в цеховом коллективе не застаивался на месте. Мы всячески помогаем в более широком развитии социалистического соревнования, рассказывая о государственном значении скоростных методов борьбы за экономию и бережливость во всем, за лучшее использование каждой мартеновской печи. Стараемся на практике показать, что каждый должен и может работать еще лучше, что скоростники не нуждаются в каких-либо искусственных условиях. Мы говорим: все могут и должны быть скоростниками!..
— Довольно, Володя, думать. Читай дальше. Интересно, как там дело обернется.
Захаров придвинул к себе газету.
— Ну, слушайте. Сейчас Смирнов начинает свою речь.
«... — Дорогие учителя мои, — наконец произносит он глухо. — Мне нечего рассказать вам, потому что все вы знаете сами и гораздо лучше меня. Только знаете вы многое хорошее порознь, а я взял все лучшее у вас и соединил вместе. Отверстие я закрывал по-шатиловски, завалку вел по-чечулински, плавлю по-цыгановски (есть такой сталевар в первом мартене), шлаковый режим держу так, как учил меня Пермяков Иван Петрович. И если вы все это друг другу расскажете и покажете, ваши плавки пойдут еще скорее, чем мои. Вот и все».
Смирнов садится и закуривает измятую папиросу...
Газета опустилась на стол. Все молчали. Тишину первым нарушил Владимир. Сказал коротко:
— Об этом надо как следует подумать.
Ему никто не возразил. Каждый думал о том же.
А уже на другой день стали еще внимательнее проверять собственную работу, наблюдать за сталеварами соседних печей. Проверяли все шаг за шагом. И было досадно: не мало еще дорогих минут тратится, оказывается, не так, как хотелось бы. И было радостно: увидели, где и на чем теряют. Ну, а раз так...
После того, как стало известно об опыте московского инженера Ф. Ковалева, парторганизация и руководство цеха более серьезно, вплотную взялись за изучение стахановских методов по отдельным операциям. Активное участие в этом деле принимают работники горно-металлургического института.
Прежде всего обратились, конечно, к лучшим, передовым, чтобы на их примере учить других. Но даже и тут обнаружилась довольно пестрая картина.
На заправку печи у Зинурова уходило 32 минуты, у Семенова — 34, а у Дмитриева — 27 минут. На завалку печи все три сталевара затрачивали почти одинаковое время. Однако на других операциях получались снова различные результаты. Так, на плавление Зинуров затрачивал 4 часа 32 минуты, Семенов — 5 часов 4 минуты, Дмитриев — 5 часов 3 минуты. Короче говоря, за исключением завалки, все другие операции занимали разное время, потому что и производились они по-разному.
Лучший опыт был обобщен, о нем рассказали на производственном совещании сталеваров. Результаты сказались, сталевары стали сокращать время на выполнение различных операций. Улучшили свою работу и сталевары третьей печи. У Зинурова на заправку печи вместо прежних 32 минут стало уходить 24 минуты. На пять минут сократил заправку печи Семенов, на две минуты — Дмитриев. Продолжительность плавки у Зинурова сократилась на 19 минут, у Дмитриева — на 1 час 5 минут. Меньше времени потребовалось у всех сталеваров и на другие операции.
Сделано еще, конечно, далеко не все. Большие возможности для дальнейшего роста производства откроются, когда в полную меру будет использован, распространен опыт передовых рабочих. Специалисты подсчитали, например, что если заправку, завалку и плавление производить так, как это делает М. Зинуров, а доводку, как В. Захаров, то длительность плавки на большегрузной печи может быть сокращена на 1 час 35 минут!
* * *В дни, когда еще только разгоралась борьба за экономию, за снижение себестоимости стали, в партбюро зашел Мухамед Зинуров. Он, один из лучших сталеваров Магнитки и всей страны, заметно волновался.
— Большое дело начинаем, товарищ секретарь. Серьезное слово дали. Работать надо, самим особенно хорошо, и другим пример показать надо. А хочу я, чтобы слово мое еще крепче было... Хочу вступить в партию...
Мухамед Зинуров приехал в Магнитку, когда здесь, в голой степи, еще только закладывался металлургический гигант. Был строителем. Тогда думал: «Построим завод — обратно уеду». Но никуда не уехал. Работал в знаменитой бригаде бетонщиков Галиуллина, которая на сооружении цехов комбината и плотины установила мировые рекорды по бетонозамесам.