Чтение онлайн

Какого черта со мной происходило?

— Господи, Хедли!

Я издала писк шока и повернулась на каблуках, чтобы увидеть, как моя лучшая подруга Тейлор Льюис мчится ко мне вниз по коридору, её стильно мелированные волосы были в полном бардаке. Я даже не удосужилась сказать «привет», потому что Тейлор мгновенно начала сходить с ума из-за того, что она только что услышала в классе.

— Ты слышала, что случилось? — лепетала Тейлор, помахивая идеально ухоженными руками для выразительности.

Я даже не потрудилась спросить её, о чем она говорит. Я просто молчала и продолжала идти по коридору целеустремленными шагами. Моё лицо начало краснеть, поэтому я не хотела говорить об этом прямо сейчас.

Меня начало тошнить.

— Я не могу поверить в это! — продолжала она лепетать, расширяя свои серебристо-голубые глаза. — Я знала, что Арчер Моралес был очень странным, но я не думала, что он…

— Просто… Просто заткнись, Тейлор, — сорвалась я прежде, чем смогла себя остановить. — Я не хочу говорить об этом.

Тейлор уставилась на меня с отвисшей челюстью, как будто я только что ударила её по лицу. Я не могла винить её за такой шокированный взгляд, ведь я ни разу ни с кем не пререкалась.

— В чем проблема, Хедли? — хотела знать Тейлор, кладя руку на бедро.

Парень, которого мы знали, только что наложил на себя руки. Вот в чем проблема.

— Увидимся позже, — пробормотала я, отворачиваясь от нее и продолжая идти по коридору на свой первый урок.

Если я знала Тейлор так, как мне казалось, она, вероятно, заставила бы меня пойти и встретиться с одним из тех мозгоправов, которые будут здесь в школе в течение следующих двух недель, потому что я вела себя «странно». Это было типичное поведение Тейлор, потому что ей практически всегда нужно было сделать всё по-своему.

Я сделала мысленную заметку избегать Тейлор как можно чаще в течение следующих нескольких дней.

Казалось, что единственное, о чём мог говорить ученический комитет весь день — так это о самоубийстве Арчера Моралеса. Куда бы я ни пошла, там были подростки, сгруппировавшиеся в коридорах и в столовой во время обеда. Наклонив свои головы друг к другу, они без сомнения говорили о том, что произошло прошлым вечером.

Я не могла винить всех за то, что они настолько поглощены этим, но это не значило, что мне должно было это нравиться.

Всё, что я действительно хотела сделать, — это пойти домой, свернуться калачиком под одеялом на своей кровати и притвориться, что этого дня никогда не было. Хотя это был бы самообман, потому что я знала, что это было совершенно невозможно.

Несколько раз за день мне приходилось останавливать себя и напоминать, что я совсем не знала Арчера Моралеса. Я не знала, почему чувствовала себя именно так, словно пустая дыра клубится в моем животе, и это начинало меня пугать.

Может быть, мне действительно нужно было встретиться с одним из тех мозгоправов.

Я отправилась домой на метро после седьмого урока в художественном классе, витая в облаках. Мои мысли всё ещё были забиты тем, что произошло. В конце дня миссис Джексон, директор школы, сделала объявление по громкоговорителю, прося всех нас склонить головы в молчании на несколько минут из уважения к Арчеру Моралесу.

Я почувствовала невероятное отвращение, увидев, что пока остальные мои одноклассники хранили молчание, взгляды на их лицах выражали всё что угодно, кроме скорби и сожаления.

Миссис Джексон также сообщила нам по громкоговорителю, что похороны Арчера Моралеса должны будут состояться в 7:00 в четверг вечером в Соборе Святого Патрика в центре города и что в пятницу не будет занятий. «Для того, чтобы провести день в уединении и почитании» — сказала она.

Прежде чем миссис Джексон закончила говорить, я уже знала, что пойду на похороны. Не учитывая тот факт, что это будут мои первые похороны.

Что я действительно хотела делать, так это кричать изо всех сил и крушить вещи и не идти на похороны, но это ни к чему бы меня не привело. Я даже не знала Арчера, но была какая-то часть меня, которая просто чувствовала, что я должна пойти на его похороны.

И кто знает? Может быть, я бы обрела покой или поддержку во время церковной службы.

Или, может быть, я просто сходила с ума.

Боже, я выглядела как совершенно растерянный подросток. «Ура» мне.

Моя мама, Микаэла Джеймисон, сидела за обеденным столом, крепко сжав руки перед собой, когда я вошла через парадную дверь после четырех часов в тот же день.

Её слегка седеющие темные волосы, как всегда, были собраны на затылке в элегантный пучок, а одета она была в один из своих безупречно отутюженных костюмов, которые она всегда носила на работу. В действительности в этом не было ничего необычного. Но то, что она была дома раньше одиннадцати вечера, определенно было чем-то новеньким.

Моя мама принадлежала к высокому классу: трудолюбивая женщина, которая работала очень близко к 5-й Авеню в отделе бизнеса. Мой отец, Кеннет Джеймисон, был даже ещё более высокооплачиваемым адвокатом, который заканчивал работать ещё позднее и разъезжал ещё дальше.

Я была одна дома большую часть времени в компании лишь моего котёнка Ролло и пожилой леди, миссис Эллис, которая жила напротив нас и кого мои родители иногда просили присматривать за мной.

Как ни странно, я не возражала против этого. Я была замкнутым человеком во всех смыслах этого слова и тишина не беспокоила меня.

— Мама, — удивилась я, бросая рюкзак на кожаный диван в гостиной. — Что ты здесь делаешь?

Мама тяжело вздохнула, опираясь вперёд на свои локти с мрачным выражением на лице. — Я слышала о том, что произошло.

Мое сердце упало в груди и приземлилось где-то около моих коленей.

— Ты… Ты имеешь в виду Арчера Моралеса, — сказала я медленно, сделав вопросительный взгляд.

Мама кивнула, не встречаясь со мной взглядом.

Что ж, это было хорошо, но всё равно не объясняло, почему она дома.

Как будто бы услышав мои внутренние дебаты, она продолжила говорить.

— Я подумала, что ты захочешь поговорить о том, что произошло.

Потребовалось всё моё самообладание, чтобы не расхохотаться от её слов и не спросить её, не ударилась ли она недавно головой.

— Спасибо, мам, но нет, — сказала я, опускаясь в кресло за столом напротив нее. — Я не хочу ни с кем разговаривать.

Это вызвало ещё один из маминых почему-я-должна-нести-все-мировые-проблемы-на-своих-хрупких-плечах вздохов.