Чтение онлайн

Почти неделю прогостили "друзья" у гостеприимной Ксении Митрофановны. По утрам они уезжали в Киев, бродили по улицам, наблюдали, как охраняется мост через Днепр, собирали сведения.

Полька на сто два колена

Наша разведгруппа вела активную работу на железной дороге Брест Гомель. Усилила свои действия и партизанская бригада "Советская Белоруссия". Почти каждый день партизаны наносили гитлеровцам ощутимые удары. Подрывники выходили на железную дорогу на участке Лунинец - Пинск, закладывали мины, пускали под откос эшелоны. Но чаще, чем раньше, напарывались на засады, теряли людей.

Как-то в хату, где жила наша разведгруппа, заглянул Томилов.

– Хочу с тобой, Михаил Петрович, посоветоваться, - обратился он ко мне.
– Три дня назад наши подрывники заминировали недалеко от станции Молотковичи железную дорогу и ждали в засаде эшелон с техникой. Он должен был прийти к месту взрыва, как сообщили связные со станции, в восемь часов утра. Но поезда не оказалось. К месту, где была установлена мина, подошли две дрезины с эсэсовцами; они открыли пулеметный огонь по сторонам насыпи. Конечно, нашим ребятам пришлось отойти. Больше того, немцы миноискателем обнаружили мину и извлекли ее. И ведь это не первый случай.

– А кто знал в бригаде об операции?
– спросил я.

– Ну, разведчики, штаб, командиры, - ответил Томилов.

– Похоже, кто-то информирует немцев.

– Я уже поручил своему начальнику особого отдела заняться расследованием, но результатов пока нет.

Мы договорились с Томиловым, что и наша группа подключится к расследованию.

Вскоре после нашего разговора Томилов вызвал к себе Андрея Савчука и приказал ему с группой разведчиков и подрывников переправиться ночью через Припять, подойти к полустанку Березовичи и заминировать железную дорогу. В это время Малашенко с другой группой разведчиков был под городом Столином.

Андрей Савчук поднял своих партизан по тревоге, разъяснил задачу и порядок продвижения к месту действия. Партизаны любили Савчука. Он был смелым, смекалистым командиром, всегда пунктуально выполнявшим приказы командования, и заботливым другом. Правда, был он немного вспыльчив, и это раздражало Малашенко. Томилову и комиссару Смотрову Андрей Савчук нравился, и они его всячески поддерживали.

Поздно вечером группа в восемнадцать человек вышла на выполнение боевого задания. Как только рассвело, переправились на бревнах через Припять. Сначала шли лесом, затем проселочными дорогами. Впереди продвигались два разведчика. Они были "глазами и ушами" Савчука. Если что-либо подмечали, сразу же предупреждали об этом командира.

К одиннадцати вечера группа приблизилась к хутору, который находился в трех километрах от железной дороги. Савчук разрешил привал. Он ждал своих разведчиков, которые уже, наверно, были на хуторе.

Как они потом рассказали, все произошло следующим образом.

Когда они подобрались к хуторским огородам, то услышали звуки гармоники. В окнах одной из хат горел свет. Один из разведчиков направился к хате, а другой остался на огороде, чтобы в случае необходимости прикрыть товарища. Около сарая партизан увидел мужчину, нетвердо стоявшего на ногах. Пьяный курил.

Разведчик решительно подошел к нему:

– Разрешите прикурить?

Пьяный от неожиданности громко икнул. Увидев наставленный на него автомат, хотел крикнуть, но не посмел, услышав спокойный приказ:

– Молчать! Хутор окружен партизанами. Идите вперед!

Через несколько минут он уже стоял перед Андреем Савчуком и рассказывал, что делается на хуторе.

– Свадьба у нас! Сын моего кума высватал в соседней деревне девушку. Вот и гуляем свадьбу...

– Полицейские, староста есть?

Мужик недоверчиво смотрел на партизан.

– Полицейские, тебя спрашиваю, есть на хуторе?
– уже резко спросил Савчук.

– Есть, есть! Пятеро их. Они тоже в хате, гуляют на свадьбе.

– Шевчук, остаешься с этим человеком, - приказал Андрей.
– Остальные за мной!

С шестью разведчиками Савчук перебежками двинулся к хате. Заглянув в окно, Савчук увидел, как четыре полицейских с винтовками на плече кружились в танце. Пятый, с автоматом за спиной, играл на гармонике. Пожилой мужик виртуозно в такт мелодии выбивал дробь на барабане.

– Ковальчук, Шамрай, оставаться здесь! Прикроете нас!

С тремя партизанами Савчук ворвался в хату.

– Сдать оружие!
– крикнул он полицейским.

Трое предателей сразу подняли руки. Четвертый схватился было за винтовку, но был в упор сражен выстрелом Савчука. Гармонист выскочил в окно и тут же был схвачен партизанами.

В хате поднялся переполох, раздавались визг, крики.

– Всем оставаться на местах! Хутор окружен! Этих убрать!
– указал на полицейских Савчук.

Когда полицейских вывели, в углу около девушки заголосили старухи. Савчук увидел бледное лицо, в широко открытых глазах - страх. Он понял, что девушка ранена, и тут же приказал одному из партизан сделать ей перевязку.

– Ковальчук, ко мне!
– крикнул он в окно.

В хату вошел партизан с автоматом.

– Вот что, Гриша: садись-ка и бери в руки гармонь. Ты в этом деле мастак. Свадьба без гармоники - не свадьба. Выручай...
– тихо сказал ему Савчук и затем громко провозгласил: - Свадьба продолжается!

Грянула задорная полька, и Савчук пустился в пляс. Но он был единственным танцором. Веселье не клеилось. Настроение у всех стало несколько лучше, когда раненую девушку перенесли в другую комнату. В разговоре с ней Савчук выяснил, что зовут ее Настя, что она из деревни Оснежицы. Парень, с которым она танцевала, служил в Оснежицах в полиции. Часто заходил в их дом, приставал к ней: "Мол, ты была комсомолкой, и твоя жизнь в моих руках. Поэтому выбирай: или смерть, или принимай мои ухаживания - вот и весь сказ!"

Под конец своего рассказа попросила:

– Пожалуйста, заберите меня в партизанский отряд.

– Ладно! Сегодня вечером мы уйдем, дела кой-какие есть, а на обратном пути заберем тебя.

– Спасибо, - улыбнулась девушка.

Было далеко за полночь, когда Савчук сказал:

– Ребята, пора... А молодые-то где?

К Савчуку подошел старик:

– Я - отец молодой. Они, знаете, страшно перепугались...
– Старик замялся, окликнул: - Адам! Адам! Выходите!..

Жених и невеста вылезли из-под кровати под дружный смех партизан. Вид у них был далеко не свадебный.