Чтение онлайн

– Аэродром осмотрели?

– Осмотрел, - ответил Василий.

– Небось, сердце у обрыва екнуло?

– Было дело.

– Ничего, обрыва не бойтесь: для взлета и посадки метров вполне хватает... Если, конечно, их не транжирить.

– Это я понял, когда прикидывал.

– Ну вот и хорошо! Вот и ладненько! Значит, завтра и слетаете. Самостоятельно?!
– в упор, внимательно, испытующе глядя в глаза Василия, не то спросил, не то приказал командир, а потом, выждав с полминуты, спросил: - А может на "спарке", с комэском?

– Нет!
– твердо сказал Василий.
– Лучше сразу самому.

На следующий день он произвел двадцатиминутный тренировочный полет по кругу.

– Молодец!
– похвалил его Кузнецов, вытирая носовым платком до блеска выбритую голову.
– Хватка есть. Но все-таки имейте в виду - расстояние от сосняка до обрыва - только-только, ни метра больше.

Командир полка определил Томарова в третью эскадрилью и представил его комэску.

– Николай Платонов, - назвал себя старший лейтенант, сдавив ладонь новичка крепким мужским пожатием, от которого слипаются пальцы.

– Берите себе этого молодца, устраивайте, - сказал Николай Терентьевич Платонову.
– С боевыми заданиями повремените. Пусть пообвыкнет и подучится.

Старший лейтенант Платонов, высокий и стройный блондин с привлекательным и улыбчивым лицом, сразу понравился Василию. Было приятно идти с ним рядом, подлаживаться к спокойной, неторопливой походке, чувствовать около себя уверенного, сильного и приятного человека. Даже ордена Краевого Знамени и Красной Звезды на гимнастерке комэска не смущали молодого летчика, а как-то совершенно естественно ставили его в положение младшего товарища, нуждающегося в поддержке и помощи старшего.

По дороге летчики разговорились. Василий рассказал, как вырвался из аэроклуба на фронт, почему оказался в пехоте. Николай Платонов говорил о фронтовых делах эскадрильи.

– На днях при штурмовке Синявинских высот погиб наш летчик Гурий Максимов, - сказал он и посмотрел в глаза новичка.

– Понимаю!
– сказал Василий.
– Значит, я на его место?

– Да!
– без обиняков ответил комэск.
– Гурий был не только настоящим летчиком, но и надежным товарищем. Его самолет подбили над целью вражеские зенитки. Но Гурий и стрелок Дима Чупров на горящем самолете, оба раненные, продолжали штурмовать фашистов.

Платонов умолк и задумался...

Василий терпеливо ждал продолжения рассказа.

– Мы все видели своими глазами и слышали по радио их последние слова: "Прощайте, ребята! Бейте фашистов и за нас!" - Они направили свой пылающий "ил" на фашистский склад боеприпасов и разнесли его вдребезги.
– Комэск снова умолк и долго ничего не говорил.

Молчал и Томаров...

Оба они в эти минуты думали об одном - о подвиге товарищей.

"А как бы поступил я?
– размышлял Василий.
– Смог бы вот так, как они? Или схватился бы за "последнюю соломинку" - кольцо парашюта?"

Он долго не мог ответить на этот вопрос. В его голове теснились противоречивые мысли...

Комэск рассказал новичку и о других летчиках полка. Василий узнал о мастерских штурмовках Николая Белова, Георгия Ульяновского, Сергея Федякова...

Штаб и общежитие летчиков третьей эскадрильи размещались в большой бревенчатой избе. В палисаднике перед избой, увешанные красными гроздьями, красовались две рябины.

Комэск познакомил Томарова с адъютантом эскадрильи лейтенантом Киричком, сел у стола и сказал:

– Теперь о главном. Хотя у нас здесь и не школа пилотов, но вам придется немного поучиться. Завтра составим программу подготовки... до зимы: все равно скоро наступит ненастье. В бой не пущу, пока не буду лично убежден, что вы к этому готовы!

...И потянулись опять учебные дни и недели: взлет, посадка, взлет, полет по кругу и опять посадка, полеты по маршруту, тренировочные стрельбы и бомбометание.

За месяцы осеннего ненастья молодой летчик успел пройти курс боевой науки не только у Платонова, но и у других бывалых летчиков полка. Веселый, общительный и дружелюбный по характеру, умеющий учиться у товарищей и всегда ладить с ними, он очень скоро стал для всех своим. Его уже никто не считал новичком, хотя Василий еще ни разу ни с кем не вылетал на задания.

Вскоре полк перебазировался на другой аэродром в район небольшой лесной деревушки. Здесь была настоящая глухомань.

Ленинградский и Волховский фронты готовились к новому наступлению. Летчики полка все чаще стали вылетать на боевые задания. Правда, летали в основном парами на "свободную охоту" и на разведку противника в районы Синявинских высот, Новгорода, Подберезья и других крупных узлов обороны фашистов.

Василий видел все это и, естественно, рвался в бой.

6 декабря после очередного проверочного полета он пожаловался комэску:

– Сколько можно попусту утюжить воздух? Кровь кипит: за батю и брательника пора с фашистами рассчитаться.

– Не терпится, значит?
– сказал Платонов.
– Ладно, я подумаю.

Вечером он подошел к Томарову и сказал:

– Завтра возьму на разведку. Готов?

– Давно, товарищ командир!
– обрадованно ответил летчик.

– Мы должны выявить места наиболее крупных скоплений фашистских войск и техники к югу от Новгорода, - и Платонов стал по карте подробно рассказывать о предстоящем полете.

– Погода пока неважная - все время низкая облачность. Не для истребителей погода. Нам это на руку. Но зенитки все равно жару дадут - тут уж никуда не денешься, - сказал комэск в заключение.

– Штурмовать, значит, не будем?
– спросил Василий.

– Запомни, наше дело - разведка, - ответил комэск.
– Штурмовать будем лишь самые важные объекты и только после выполнения основного задания. Так что успокой свою кровь и готовься к вылету.

На следующее утро взлетевшая с лесного аэродрома пара штурмовиков, прижимаясь к нижней кромке облаков, взяла курс на Новгород.

Первый вылет Томарова прошел успешно. Командование получило от воздушных разведчиков ценные сведения о движении и сосредоточении фашистских войск южнее Новгорода.

После этого вылета Василий Томаров еще больше сдружился с летчиками полка, а в декабрьские 1943 и январские дни 1944 года вместе со всеми готовился к новым боям.

И вот наступил долгожданный день. 14 января 1944 года войска Ленинградского и Волховского фронтов начали, сражение за окончательную ликвидацию вражеской блокады Ленинграда.