Чтение онлайн

– Не говори так, Саша! Мы еще посчитаемся с ними!

Бой над Передольской

В полдень в жарко натопленную землянку, где отдыхали между боевыми вылетами летчики, вошел своей легкой, стремительной походкой Синчук. Оживленный, как всегда бывало с ним перед вылетом, он остановился, окинул быстрым взглядом летчиков, и, когда его серые, чуточку насмешливые глаза остановились на Саше, сердце юного истребителя вздрогнуло от радостного предчувствия.

– Саша, давай быстрее готовь свою лайбу, пойдем на охоту!

Проговорив эту фразу, Синчук повернулся и исчез так же внезапно, как появился, а Саша, схватив шлемофон и планшет, затягивая на ходу "молнию", кинулся вон из землянки. Наконец-то! Наконец-то ему выпало счастье испытать вновь восторг и упоение, которые всегда охватывали его, когда рядом с ним сражался Синчук.

– Быстрее, быстрее, Величко, ну что ты копаешься, как черепаха! торопил он техника, застегивая карабины парашюта.

– Сейчас, одну секундочку, товарищ лейтенант, - отвечал техник, просовывая руку в лючок позади пилотской кабины.

Заревел самолет Синчука. Еще четыре истребителя подхватили запев флагмана. Позади машин закрутились снежные смерчи, сходясь в огромную белую тучу. Саша вскочил на крыло, с крыла в кабину. Рев его "шестьдесят шестого" слился с могучим ревом пятерки.

Мелькнул белый флаг стартера, два самолета, сверкая красными звездами, помчались по снежной глади аэродрома и взлетели, за ними - еще две пары.

Сильную шестерку выслал 254-й полк 1 февраля 1944 года на прикрытие пехоты и танков, пробивающихся от Новгорода к Луге. Уже одно то, что ее вел помощник командира полка капитан Синчук, говорило о многом. В двадцать три года Василий стал наставником молодых летчиков-истребителей. Его авторитет непререкаем. Он сбил 14 вражеских самолетов, двумя орденами Красного Знамени отмечены его подвиги.

Саша в канун решающей битвы за Ленинград и Новгород освоил Ла-5, стал командиром звена, лейтенантом. К медали "За отвагу" прибавился орден Красного Знамени за таран "фокке-вульфа" над Тортоловым.

Вторую пару составляли заместитель командира полка по политчасти майор Кольцов и лейтенант Серегин.

Михаил Павлович Кольцов, воспитанник Военно-политической академии, был не только политическим наставником в полку, но и отважным, опытным летчиком. Его ведомый Саша Серегин в свои двадцать два хлебнул с избытком превратностей воздушной войны: сам сбивал и его сбивали, раненный в обе руки и ногу, все же посадил самолет.

Ведущим третьей пары был командир первой эскадрильи капитан Виктор Труханов, опытнейший пилот, кавалер двух орденов Красного Знамени, ведомым у него - Юра Ершов.

Не прошло и трех минут после взлета, как шестерка превратилась в пятерку. Одна машина отделилась от группы и пошла на посадку. В спешке Величко забыл закрыть на защелку лючок. В воздухе лючок открылся, и в фюзеляже "лавочкина" загудело и забурлило, как в аэродинамической трубе.

Закрыть лючок - секундное дело. Саша был уверен, что он вновь поднимется в воздух и присоединится к Синчуку, Тем более, что делал уже второй круг, поджидая друга. Но в довершение беды заклинило фонарь. Синчук уже не мог больше ждать.

Огорченный, злой, выбрался Саша из кабины. Надо же, из-за паршивой защелки сорвался боевой вылет с Синчуком. Когда-то теперь доведется снова взлететь с ним в небо? Понурив голову, побрел к землянке командного пункта. Здесь ему сказали, что Синчук уже дерется с большой группой "юнкерсов" и "фокке-вульфов" близ станции Передольская на железной дороге Ленинград Дно.

Услышав гул мотора, Саша вышел из землянки. Кто-то из пятерки уже возвратился. Пилот садился с ходу, не выпуская шасси. У машины был начисто отбит руль поворота. По номеру Саша узнал самолет Труханова. Тревожное предчувствие так и кольнуло сердце. Саша поспешил к посадочной полосе.

– Где остальные? Как там Вася?
– спросил он, встретясь с Трухановым.

– Дерутся! "Лапотников" штук тридцать да "фоккерни" - будь здоров!

Вернулся Серегин. Вернулся Ершов. А Синчука с Кольцовым все еще не было. Саша не находил себе места, метался между КП и стартом, расспрашивал вернувшихся летчиков. Но никто не мог ответить ему на вопрос, где же Синчук, что с Кольцовым? Труханова в самом начале боя подбила зенитка, за ним погнались два "вульфа", и он едва ушел от них змейкой. Серегин и Ершов видели, как Синчук сбил "фокке-вульфа", а вслед за тем одного за другим двух "юнкерсов". Но тут подоспела еще одна шестерка "фокке-вульфов". Им удалось отрезать и загнать в облака Ершова и Серегина. Выйдя из облаков, они уже не увидели ни своих самолетов, ни немецких.

"Иду в атаку!" - эта команда была последней, которую услышали по радио Ершов и Серегин.

Прошли сутки, вторые, третьи, а койки Синчука и Кольцова, как были заправлены в предрассветное февральское утро, так и остались несмятыми.

Полк продолжал сражаться. Саша со своим звеном прикрывал поле боя, штурмовал, вел разведку на лужском направлении, дрался с "юнкерсами" и "фокке-вульфами". Но ни в воздухе, ни на земле не покидала его тоска. Глубокий кровоточащий шрам пролег через душу да так и остался там на всю жизнь.

8 февраля в газете 14-й воздушной армии "Бей врага" появилась статья "Врага не считают, а бьют". Ее автором был начальник оперативного отдела 269-й дивизии майор Н. Перышкин. Бой Синчука над Передольской он описал со слов вернувшихся летчиков и по донесениям постов наземного наблюдения. С горечью и гордостью читал и перечитывал эту статью Саша. "Пятерка Ла-5 под командой капитана Синчука прикрывала наземные части в районе боев. Станция наведения радировала: "В воздухе самолеты противника".

Три группы бомбардировщиков типа Ю-87 численностью до 25 машин барражировали над нашими войсками. Капитан Синчук принял решение атаковать фашистских пиратов. Он подал команду:

– Слева от нас самолеты противника. Иду в атаку!

Перестроившись в правый пеленг, истребители пошли за ведущим. Бомбардировщики противника с высоты 150 - 200 метров производили бомбометание. Наши истребители, нарушив боевой порядок врага, начали преследовать фашистских бомбардировщиков,

В этот момент на высоте появились шесть "фокке-вульфов". Два из них сразу атаковали ведущую пару Синчука и Кольцова. На них и обрушился капитан Синчук. В упор он расстрелял и зажег один самолет. Не меняя курса, Синчук сблизился с "юнкерсами" и с дистанции 30 - 50 метров длинной очередью поджег бомбардировщик.

Расстроив боевые порядки бомбардировщиков, наши истребители повернули их вспять.

Синчук снова приблизился на короткую дистанцию и длинной очередью сзади сверху сбил третий самолет. Серегин и Кольцов зажгли и пустили к земле еще один немецкий самолет.

Наши летчики дрались до тех пор, пока в баках оставался бензин.

Несмотря на численное превосходство истребителей противника и внезапное появление группы усиления, наши летчики навязали бой первыми и вели его с нарастающей активностью, направляя главный удар по бомбардировщикам. В этом неравном сражении было сбито пять Ю-87, один ФВ-190 и один Ю-87 подбит. Решающее значение в бою сыграли уменье и железная воля капитана Синчука".