Чтение онлайн

Я посильнее зарылась в подушки, подмяв под себя одну и уткнувшись в нее носом. От наволочки приятно пахло чистотой и лавандовой свежестью. Будто начальник знал, что я окажусь у него и заранее подготовил спальню. Я представила себе, как первородный занимается стиркой и уборкой: с важным видом пылесосит пол, отхлопывает подушки, стирает и гладит белье. Все это казалось настолько сюрреалистичным, что даже в воображении в какой-то момент он просто стоял где-то в тени, пока послушные люди убираются для него.

Содержать такой дом должно стоило многих усилий. Первородный точно не станет носиться с тряпкой по этажам, смахивая пыль. Раз у него нет преданной смертной семьи, значит здесь частенько работает клининговая компания. Интересно, мог ли кто-то подослать свою игрушку или преданного смертного вместе с такой бригадой и распознает ли это Стрэнд? Навряд ли он сканирует каждого смертного.

«Да пофиг», — я едва не застонала от ощущения, как расслабляются мышцы.

Сейчас я хотела одного — забыться сном. Теплая, мягкая чернота кровати укутывала, захотелось задернуть еще балдахин, чтобы остаться в абсолютной темноте и уплыть по волнам сонной неги, надеясь, что на этот раз ночь пройдет без сновидений, в сладком забытие. На мне была светлая пижама и мое тело на кровати казалось чужеродным, слишком светлым пятном на фоне ночи.

И все же мысли о Танце Смерти и моей сегодняшней кратковременной потере контроля не давали расслабиться окончательно. Становилось ясно, что надо было во что бы то ни стало сопротивляться ему, не дать первородному проникнуть в мою голову и постараться не подпускать к клинку, если будет такая возможность. Что за темные знания ему нужны, если он с таким рвением ищет его?

Мне уже начали видеться неясные, расплывчатые образы. Ночь поглощала меня, топила в предчувствии чего-то ужасающего. Наверное, все скатилось бы в один из тех кошмаров, что все чаще посещали мои сны, но телефон, оставленный на краю кровати, завибрировал. До меня не сразу дошло, что это был вызов. Чертовски не хотелось ни с кем разговаривать, тем более в столь позднее время. Еле разлепив один глаз, я поднесла ноющее запястье в поле зрения. Часы показывали, что вызывал Флинн.

Мы не перекинулись даже сообщением с того момента, как я выставила его за дверь несколько дней назад. Эфирное молчание можно было понять — не каждому мужчине понравится, когда в разгар вспыхнувшей страсти девушка по одному кличу своего начальника выталкивает его из постели.

Пока я тянулась за телефоном, пробираясь сквозь множество подушек, Доуэлл сбросил вызов. Но сразу же прилетело сообщение.

ФД: Спишь?

Я закусила нижнюю губу. Перезванивать казалось неуютным — вдруг все мои разговоры не могут быть приватными в доме первородного? Черт знает, насколько хорош его слух.

Я: Почти. Ты меня разбудил.

ФД: Ты оставила меня со стояком. Считай, это месть:)

— Справедливо, — вздохнула я, чуть подумав.

ФД: Говорить можешь?

Я: Предпочитаю переписку.

ФД: Ты дома?

Я: Нет, уехала по работе. А что?

ФД: Все размышлял, как ты относишься к неожиданным визитам и возможно ли задобрить тебя вкусняшками после полуночи?

Если визит, не несет под собой срывание двери с петель и угрозы моей жизни, то я не против того, чтобы Флинн когда-нибудь заглянул ко мне ночью. Этого я, естественно, не написала.

Я: Смотря, что это будут за вкусняшки. И только не пиши, что это ты: D

ФД: Не напишу. Когда ты вернешься?

Я: Надеюсь, скоро. Мы не закончили.

ФД: Ты очень наблюдательна, Соня. Мои сто очков все еще при мне.

Я: Безусловно.

ФД: Так и быть, буду вежливым и принесу бутылку вина.

Я: А сыр?

ФД: И сыр. Ужин?

Я: Не волнуйся, ужин на мне.

ФД: Закажешь в ресторане?

Я: Безусловно.

ФД: Жду, не дождусь.

Я: Черт, мне хочется начать сексуальную переписку. Не стоило тебе упоминать свой стояк.

Наверное, Флинн писал ответ слишком долго, ведь пока я наблюдала за иконкой набора, веки отяжелели, и я позорно вырубилась.

Мы созванивались с мамой крайне редко, даже сообщения писали друг другу раз в неделю. Наши отношения были теплыми лишь на расстоянии. Да, она скучала по мне, я скучала по мне, но мы никогда бы не решились сдвинуть наши графики, чтобы проехать час на машине и постучаться в двери. Возможно, я подсознательно винила мать за то, что мой подростковый возраст был омрачен ее абъюзивными отношениями с каким-то мудаком, тем, что после смерти отца она закрылась от меня, но с Элис продолжала ворковать и нежить. Однажды, она сказала, что не может смотреть мне в глаза, ведь это его глаза и ей неуютно от этого.

Не подумайте, я любила маму, просто наши отношения были…сложными. Я знала, что они с Элис созванивались практически каждый день, сплетничали про парней и шмотки. Они были, как подружки и я невольно чувствовала себя отщепенцем. Теперь под руководством Йоана Стрэнда это ощущение усилилось вдвойне. И я понимала, что по одному пункту зря на него наезжала. Я не могла увидеться с родными, когда за хочу, я и раньше не могла, еще до него. Мы виделись только с сестрой, когда она приезжала потусоваться в Сакраменто.

Но в это утро я все же решила ее набрать. Меня не отпускала тревога, после крайне дурацкого сна. Он не был похож на все мои кошмары, будто простое воспоминание, которое вытянуло мое подсознание и исказило до тревожной неузнаваемости.

— Что-то случилось? — раздалось в трубке вместо приветствия.

Да, ей бы понравился Стрэнд, который тоже крайне редко отвечал привествием. А ведь это такая простая вежливость, почему нельзя быть вежливым хотя бы с родной дочерью?

— Почему ты решила, что что-то случилось? — раздраженно протянула я.

— Ты не звонишь по утрам. Последний раз это было, когда ты выпила в том месяце, — мама тоже была не в восторге.

Надеюсь, теперь вы понимаете, почему я редко с ней общаюсь?

— Просто…– я вздохнула, надо было просто спросить и покончить с разговором. — Просто хотела кое-что узнать у тебя про папу.

Она молчала. Я рассылала неясное шуршание на той стороне.

— Что ты хочешь знать? — наконец со вздохом спросила она.

— Он не был странным? В смысле, тебе не казалось, что на стороне у него есть другая жизнь или, может, он что-то скрывал от тебя? Не было ощущения, что он изменился в какой-то момент?