Чтение онлайн

Поворачиваюсь боком к берегу, провожу ладонью по поверхности воды, наблюдая, как расходятся волны. Вдалеке кричат чайки, ветер шевелит верхушки деревьев на противоположном берегу — обычные звуки природы, такие простые и успокаивающие.

Мэт не двигается с места. Я украдкой бросаю взгляд через плечо: он сидит, подтянув колени к груди, и смотрит на озеро — не на меня, а просто вдаль, будто давая мне время и пространство. В его позе нет напряжения, но я всё равно чувствую, что он начеку, готов отреагировать, если мне понадобится помощь.

Глубоко вдыхаю, задерживаю дыхание, потом медленно выдыхаю. Раз за разом. Ритмично, размеренно. Вода вокруг меня мерцает в последних лучах солнца, отливает медью и пурпуром. Красота этого момента вдруг пронзает меня острой, почти болезненной ясностью: мир не изменился. Он всё так же прекрасен. И я — всё та же Руслана. Ни лучше, ни хуже. Просто я.

Отхожу ещё на пару шагов, погружаясь по грудь, запрокидываю голову, закрываю глаза. Вода касается подбородка, шеи, волос. Я позволяю себе просто быть здесь и сейчас — без оценок, без ярлыков, без самоосуждения.

Когда открываю глаза, замечаю, что Мэт поднялся и медленно идёт вдоль берега — не ко мне, а параллельно моей линии, сохраняя дистанцию. Он останавливается, поднимает с песка камешек и запускает его по воде: тот прыгает три раза, прежде чем утонуть. Простой, бессмысленный жест — но в нём столько тихой поддержки, что в груди что-то сжимается.

Я делаю шаг к берегу. Потом ещё один. Вода стекает с футболки, капли падают на песок. Мэт поворачивается ко мне, но не спешит навстречу — ждёт.

Подхожу ближе, останавливаюсь в паре метров. Наконец поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. В горле по-прежнему ком, слова не идут, но я киваю — едва заметно, почти незаметно.

– Я чувствую себя шлюхой...
– Выдыхаю, и это всё, что я могу.

Матвей молчит, просто притягивает меня к себе и крепко зажимает в объятиях, целуя в макушку.

Слёзы больше не текут. Внутри всё ещё болит, но острая кромка стыда понемногу сглаживается. Я не готова говорить. Не сейчас. Но впервые за эти несколько минут мне не кажется, что я одна со своими демонами.

Матвей.

Я и подумать не мог, что реакция Руси на нашу близость будет такой. Истерика, слёзы, глаза, полные стыда и страха. И это рвёт на части мою душу.

Сижу на берегу и смотрю, как она идёт к озеру — спина прямая, шаги неуверенные, будто каждый шаг даётся с усилием. Окунается прямо в футболке, заходит в воду всё глубже… Холодная вода, наверное, кажется ей спасением — способом смыть с себя что-то, что она сама себе навязала.

Сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Хочется броситься следом, обнять, сказать, что всё хорошо, что она ни в чём не виновата. Но я сдерживаюсь. Вижу: сейчас это только оттолкнёт её ещё сильнее.

Она стоит в воде по пояс, запрокинув голову, и кажется такой маленькой и беззащитной, что сердце сжимается. Ветер шевелит её мокрые волосы, капли стекают по лицу — или это снова слёзы? Не могу разобрать.

«Что я сделал не так?» — крутится в голове. Может, был слишком настойчив? Слишком быстр? Но ведь она отвечала, она хотела этого не меньше меня… Или я просто не заметил её сомнений?

Руслана поворачивается боком, проводит рукой по воде, смотрит вдаль. В её позе — вся тяжесть тех мыслей, что терзают её сейчас. А я сижу здесь, на песке, и чувствую себя беспомощным. Впервые в жизни не знаю, как помочь тому, кто мне так дорог.

Поднимаюсь, не в силах просто сидеть. Медленно иду вдоль берега — не к ней, а параллельно, сохраняя дистанцию. Нужно дать ей пространство, но и не исчезать совсем. Пусть знает: я рядом. Что бы ни творилось у неё внутри.

Нагибаюсь, поднимаю гладкий камешек. Запускаю его по воде — три прыжка, прежде чем он тонет. Глупый, бессмысленный жест, но хоть какое-то действие, чтобы не сойти с ума от тревоги.

Наблюдаю за ней краем глаза. Она глубже погружается в воду, закрывает глаза. И в этот момент что-то во мне успокаивается. Может, она просто пытается прийти в себя? Остыть? Осмыслить?

Ветер доносит до меня её прерывистое дыхание, плеск волн о берег. Солнце почти село — небо из розового становится лиловым, тени удлиняются. Время будто растянулось, превратилось в тягучую массу, которую нужно просто пережить.

Замечаю, что она начинает идти обратно. Шаг, ещё шаг — медленно, осторожно, как будто пробует почву под ногами. Останавливается в паре метров от меня, поднимает глаза. В них всё ещё боль, но уже нет того отчаянного страха. И она кивает — едва заметно, почти неуловимо. Но для меня это — целый мир.

Улыбаюсь. Не широко, не радостно — мягко, понимающе. Киваю в ответ.

– Я чувствую себя шлюхой...
– Выдыхает тихо.

Молча притягиваю её к себе, зажимаю в объятиях и нежно целую в макушку.

– Сегодня нам придётся остаться в лесничьем домике. Мы не успели разложить палатки, и уже темно.
– Говорю на другую тему, чтобы не касаться её раненого места.
– Пойдём. Я сделаю тебе чай, а сам растоплю печь.

Беру её за руку и веду прочь от озера. Идёт рядом, опустив голову, всё ещё дрожа — то ли от холода, то ли от пережитых эмоций.

Дорога до домика кажется бесконечно долгой. В сгущающихся сумерках деревья отбрасывают длинные тени, воздух становится всё прохладнее. Я чувствую, как она время от времени бросает на меня короткие взгляды, будто проверяет — не изменилось ли что-то во мне, не появилось ли в глазах осуждения.