Чтение онлайн

Поднимаю глаза — он смотрит прямо на меня, без тени насмешки. Только искренность. И что-то ещё — глубокое, настоящее, от чего перехватывает дыхание.

– Я… - начинаю, но слова застревают в горле.

Он мягко улыбается, большим пальцем проводит по тыльной стороне моей ладони.

– Не отвечай сейчас. Просто знай это. Хорошо?

Киваю. В груди — странное ощущение: будто что-то давно сжатое наконец расправляется, распускает крылья.

– Хорошо, - шепчу.

Мэт отпускает мою руку, но лишь для того, чтобы обнять за плечи и притянуть к себе. Я не сопротивляюсь — наоборот, прислоняюсь головой к его плечу. Так спокойно. Так правильно.

Мы сидим в тишине, слушаем журчание родника, шелест листьев над головой. Солнце пробивается сквозь кроны, рисует на земле пятнистые узоры. И я чувствую себя… на своём месте.

– Пойдём дальше?
– спрашивает Мэт спустя пару минут.

– Да, - поднимаюсь, но не отстраняюсь.

Пробираемся сквозь чащу, огибая корни и ветви, пока наконец лес не отступает, открывая взгляду живописную лужайку. Земля под ногами становится мягче, воздух — свежее, напоённый ароматами хвои и влажной травы. А над нами — огромное небо, ещё светлое, с розовыми и сиреневыми разводами заката. Но уже угадывается та особая, прозрачная глубина, которая через пару часов взорвётся россыпью звёзд — яркой, живой, бесконечной.

– Сегодня ночуем здесь, - говорит Мэт, сбрасывая рюкзак, и с облегчением выдыхает.
– Завтра ещё будет один привал, послезавтра должны выйти к машине. И — вуаля… Мы дома.

Оглядываюсь вокруг, впитывая красоту момента. Лужайка словно создана для отдыха: по краям — невысокие кусты с глянцевыми листьями, за ними — стройные сосны, чьи верхушки покачиваются на ветру. В траве стрекочут кузнечики, где-то вдалеке перекликаются птицы, готовящиеся ко сну.

– Здесь так спокойно, - шепчу, опускаясь на мягкую траву и запрокидывая голову к небу.
– Как будто весь мир остановился.

Мы принимаемся за дело: Матвей собирает сухие ветки, я раскладываю спальник и достаю припасы. Воздух постепенно остывает, становится ещё ароматнее — теперь к запаху хвои примешивается дымок от первых искр костра.

Когда пламя разгорается, бросаем в него несколько сосновых шишек — они трещат и вспыхивают, разбрасывая золотистые искры. Садимся рядом, протягиваем руки к теплу.

– Знаешь, - тихо говорит Царёв, глядя на огонь, - я рад, что мы пошли в этот поход. Не только ради красивых видов или «достижения цели». А ради вот таких моментов. Когда можно просто быть. Без масок, без спешки.

Киваю, не находя слов. В груди разливается тепло — не только от костра, но и от его слов. Смотрю на небо: розовые и сиреневые полосы уже сменились тёмно-синим бархатом, а первые звёзды, будто робкие светлячки, начинают мерцать одна за другой.

– Смотри, - показываю вверх, - они уже здесь.

Мэт поднимает голову, улыбается.

– Да. И будут с нами всю ночь. Как свидетели чего-то настоящего.

Мы молчим, греемся у огня, слушаем лес. Где-то ухает сова, ветер шевелит кроны, костёр поёт свою древнюю песню. А над нами, всё ярче и ярче, зажигается бесконечная россыпь звёзд — как обещание, что завтра будет новый день, но этот момент останется с нами навсегда.

– Рысёнок... Ты даже представить себе не можешь, как же сильно мне сейчас хочется тебя поцеловать...
– Мэт обхватывает мой подбородок и заставляет заглянуть в свои глаза, в которых отражается свет от костра и прекрасные звёзды.

– Так поцелуй...
– Тихо всхлипываю. Но это не слёзы. Это внезапно нахлынувшее чувство радости, привязанности, симпатии.
– Я не буду плакать из-за этого, обещаю. Я решила, что пока мы здесь, я буду делать всё, что захочу. И ни на секунду об этом не пожалею. А сейчас я хочу... тебя.

Матвей.

– О, нееет...
– Улыбаюсь, щёлкая её пальцем по носу.
– Второй раз я на это не куплюсь. Я очень хочу, но потерплю, пока ты сама не начнёшь меня умолять.

– Что?
– Изумляется, поднимая брови.
– Ни за что.

– Посмотрим.
– Стреляю озорным взглядом.

– Какой же ты невыносимый!
– Вспыхивает, щипая меня за плечо.
– Я иду спать!

Разворачивается и спешит в палатку, а я смеюсь, глядя ей вслед.

Смотрю на закрывшийся клапан палатки — ткань чуть подрагивает после её резкого движения. Улыбка постепенно сходит с лица: в голове снова всплывает тот случай, её дрожащие губы и слёзы, которые она так старалась скрыть.

«Ну и зачем я опять начал эти дурацкие игры?» — мысленно корю себя. Лёгкость момента улетучивается, на смену ей приходит острое чувство вины.

Засыпаю костёр землёй и запрыгиваю в палатку. Руся лежит, отвернувшись к одной из стенок, и пыхтит, как ёж, насупившись. Это вызывает у меня улыбку, но в то же время лёгкую дрожь от того, что я смог не переступить черту снова.

Забираюсь к ней в спальник и ложусь параллельно с ней, но не касаясь её.