Чтение онлайн

Когда мы наконец приходим в домик, я зажигаю керосиновую лампу — тёплый жёлтый свет разливается по комнате, отбрасывая причудливые тени на стены. Руслана останавливается на пороге, нерешительно оглядывается по сторонам.

Она делает несколько шагов внутрь, останавливается у старого деревянного стола. Мокрая футболка липнет к телу, волосы спутались, на щеках — следы высохших слёз. Но даже сейчас она кажется мне невероятно красивой — такой уязвимой и настоящей.

Быстро скидываю свою куртку, накидываю ей на плечи.

– Согрейся пока. Сейчас будет тепло.

Подхожу к печи, начинаю раскладывать дрова, поджигать щепки. Пламя вспыхивает почти сразу, весело потрескивает, разгоняя сумрак.

Смотрю, как Руся тихо копается в рюкзаке, и вытаскивает из него чистые сухие трусики. Только сейчас понимаю, что она без них. Только в мокрой футболке.

Быстрыми шагами иду к столу, достаю металлическую кружку, наполняю её водой из фляги. Руки чуть дрожат — не от холода, а от внезапного осознания всей интимности момента. Мы ведь только что пережили нечто важное, а теперь она стоит у меня за спиной, переодевается, и я должен вести себя так, будто ничего особенного не происходит.

За спиной слышится шорох ткани, тихий вздох. Старательно смотрю на чайник, будто в нём заключена тайна мироздания.

– Тут есть ещё плед, - бормочу, не оборачиваясь.
– На кровати лежит. Если хочешь, накинь его сверху, пока футболка сохнет.

Наконец решаюсь повернуться. Руслана стоит у окна, завернувшись в толстый клетчатый плед. Мокрую футболку она повесила на спинку стула поближе к печи. Волосы всё ещё влажные, но уже расчёсаны пальцами, лицо немного порозовело от тепла.

– Так лучше?
– спрашиваю, стараясь улыбнуться непринуждённо.

– Да, намного.
– Кивает.

Подхожу к рюкзаку, достаю свою запасную футболку — простую, серую, с длинным рукавом.

– Вот, - протягиваю Руслане.
– Надень.

Ставлю чайник. Пока вода закипает, раскладываю на столе печенье, ставлю две кружки. Огонь в печи гудит всё ровнее, отбрасывает пляшущие тени на бревенчатые стены. В домике становится по-настоящему тепло — и не только от печи.

Мы сидим в тишине, слушаем, как потрескивают дрова, как ветер шумит за стеной. И постепенно я чувствую, как между нами снова выстраивается та хрупкая, но такая важная связь — не страсть, а доверие. Настоящее, глубокое.

– Я чувствую себя такой грязной, Мэт...
– Хлюпает носом, принимая кружку с чаем.

– Пожалуйста, рысёнок...
– Вздыхаю.
– Что за глупости? Откуда такие мысли, я не понимаю? Ты невероятная. Самая чистая и невинная из всех людей на планете.

– Я пару дней назад рассталась с парнем и уже запрыгнула на тебя. Кто я после этого?
– Чешет подбородок.
– Настоящая шл...

– Тш...
– Прижимаю указательный палец к пухлым губам.
– Что за глупости, Руська? Во-первых, я единственный, кто к тебе прикасался...
– Выдыхаю, не скрывая довольного лица.
– Во-вторых, ты свободная, и это факт. Ты можешь позволить себе быть и даже спать с кем угодно. В-третьих, это всего лишь петтинг. Взрослое развлечение. Ты осталась девственницей, но даже если бы не осталась, в этом ничего такого нет. Я твой лучший друг и заслуживаю твоего доверия. И ты не должна жалеть ни о чём, что произошло и произойдёт между нами.

– Произойдёт?
– Её щёки краснеют, а ресницы начинают трепетать.

– Я ничего не могу исключать. Ты слишком красивая, чтобы я мог противостоять тебе.

– И мы забудем об этом, когда вернёмся домой?
– Смотрит с надеждой.

– Всё, что было в Вегасе, остаётся в Вегасе.
– Натягиваю улыбку, на самом деле не желая забывать ничего, что здесь было. И даже больше. Я хочу продолжить. Вплоть до обручального кольца на её пальце.

Руслана .

Моё внутреннее состояние медленно нормализуется, когда Мэт расстилает на кровати наш спальник, я уже чувствую себя менее истерично.

Он двигается спокойно и уверенно: разглаживает складки, подворачивает край, проверяет, чтобы было ровно. Каждое его движение будто говорит: «Всё под контролем. Ты в безопасности».

– :Ложись, - предлагает, слегка похлопывая по спальнику.
– Ты устала. А завтра будет новый день — и всё покажется не таким страшным.

Я нерешительно подхожу к кровати. В голове всё ещё крутятся те же мысли, но они уже не жгут так сильно. Огонь в печи мягко потрескивает, отбрасывая тёплые отблески на бревенчатые стены. Воздух наполнился запахом сухих трав и чего-то домашнего — будто я вернулась туда, где меня всегда ждут.

– А ты?
– Спрашиваю, немного смутившись.

– Сейчас лягу. Допью чай, и немного тут посижу, потом приду к тебе. Спи, рысёнок...
– Так нежно, будто меня накрывают одеялом из облачка.

Залезаю под спальник, подтягиваю его до подбородка. Ткань приятно согревает, а от подушки исходит слабый аромат хвои — будто кто-то положил сюда веточку ели для уюта.

Мэт садится обратно у печи, делает глоток чая. В свете пламени его лицо кажется другим — мягче, спокойнее, чем днём. Тени играют на скулах, подчёркивают линию подбородка. Он ставит кружку на край стола, проводит рукой по волосам — этот жест такой привычный, такой свой, что внутри что-то теплеет.

Я наблюдаю за ним исподтишка, делая вид, что уже закрываю глаза. Он берёт с полки старую книгу в потрёпанном переплёте, листает страницы, но не читает — просто держит её на коленях, задумчиво глядя в огонь.

«Думает обо мне», — догадываюсь я. И от этой мысли становится одновременно и стыдно, и… хорошо. Потому что он не злится, не считает случившееся ошибкой. Он просто думает, пытается понять, что творится у меня внутри.

– Мэт, - тихо зову, не выдержав тишины.

Он тут же поднимает глаза, откладывает книгу.

– Да?

– Иди ко мне.

Мэт замирает на мгновение — будто не верит своим ушам. Потом осторожно ставит кружку на стол, встаёт и медленно идёт к кровати. В его взгляде читается вопрос, но он не озвучивает его — просто ждёт.