Чтение онлайн

— У меня есть знакомые по обе стороны. Есть знакомые в Джохар-юрте и знакомые в Демидовске.

— Ты ведёшь с ними бизнес?

— Нет, падре, это нельзя назвать бизнесом. Это полезные знакомства, которые иногда помогают выжить. Случаи, как вы знаете, бывают разными.

— Да, да, конечно.

— Вы хотели со мной поговорить о матери Матео, — напомнил я.

— Да, я не забыл. Дело собственно вот в чём…

Следующие несколько минут разговора можно опустить. Видимо он долго не решался и не находил правильных фраз, чтобы подойти к цели разговора. Но чем больше он говорил, тем больше у меня становились глаза. От удивления. Когда он озвучил цель нашей встречи, то у меня вообще челюсть отвисла.

— Зачем вы мне это говорите? — я посмотрел на моего собеседника.

— Меня просили это передать, — он пожал плечами, — только и всего. Ты забрал то, что тебе не принадлежит.

— Если вы про оружие, найденное на трупах, то они могут его забрать.

— Железки можешь оставить себе. На память, — пастор махнул рукой и усмехнулся, — о нашем откровенном разговоре. Но тебе следует вернуть то, что было у нашего погибшего брата. Это были дорогие вещи.

— Вам, падре, что, голову напекло? Я уже сказал, что ничего не брал.

— Ты упорствуешь в своих заблуждениях, Карим Шайя. Жаль. Подумай хорошо. Пока ты здесь развлекаешься, твои братья по вере воюют за свободу.

— Свободу? Кто же успел завладеть их душами? Пачки экю из банка Ордена?

— Ты опасно шутишь, Шайя.

— Как вы объясняете, падре, — я развёл руками, — так и шучу. Тем более, что меня несколько удивила и даже смутила, смена вашего имиджа. Духовник города Виго, который неожиданно превращается в мусульманина. Не боитесь, что расскажу про это жителям?

— Кому больше поверят? — улыбнулся священник. — Мне, который живёт в этом городе почти со дня его основания, или тебе — бывшему наёмнику? Тем более, когда идёт война, Карим, все средства хороши. Иногда волку приходится набросить баранью шкуру. Да, я мусульманин, которому пришлось занять место священника. Увы, но мы с ним были очень похожи.

— И давно вы в этой шкуре?

— Неправильный вопрос…

— Баранья шкура, спрашиваю, не приросла к мясу?!

Я думал, что в ответ он взорвётся. Нет, этот парень настоящий профессионал. И он недаром столько лет служит в Виго, прикрываясь личиной церковника. Кто-бы мог подумать, что — католический падре окажется мусульманином? Скажи я такое, кому-нибудь из местных жителей, меня бы на месте растерзали. В мелкие клочья.

Даже удивительно, что он решил открыться. Неужели эта пропавшая вещь, на самом деле настолько ценная, что он может рискнуть своей многолетней работой?

— Не приросла. Это произошло ещё там, — от махнул рукой, — в Старом мире.

— Заменили собой какого-нибудь беднягу?

— Так уж получилось, что мы с одним священником были очень похожи.

— И с какой стати, вы вдруг решили мне открыться?

— Я тебе уже сказал. Верни то, что находится у тебя.

— Опять деньги за рыбу… Я уже сказал, — понятия не имею, что именно вы ищете! Вы бы хоть намекнули, что ищете! Чемодан с деньгами? Оружие? Что именно? Это что, как-то связано с этим конфликтом между чеченцами и русскими?

— Война против неверных, — наставительно продолжил отец Клементий, — всегда осветляет души. Твоя же — погрязла в грехе и пороке. Не усугубляй пропасть между собой и своими единоверцами.

— Извини, падре, но я не привык к таким пышным речам. Они похожи на древние, пересыпанные нафталином тряпки. Ты позвал меня, чтобы говорить о вере?

— И о вере тоже. Наступают смутные времена. Падут непокорные и будут посрамлены сомневающиеся. Джихад…

— Остановись! — я даже поморщился. — Пока ты не произнёс, это святое для мусульманина слово, я думал ты заболел и бредишь. Теперь вижу, что ты просто безумен. Иначе бы ты давно понял, что спорить со мной о таких вещах бессмысленно. Мне уже надоело слышать извращённые фантазии на богословские темы. Надоело слушать очередную ерунду про джихад. Ты знаешь что такое настоящий джихад, падре? Это усердие на пути к богу. Даже я, не верящий ни к чёрта, ни в дьявола, это знаю. Единственный аят в Коране, где джихад описывает войну, так это «аль-бакара». Что за дела, святой отец? Ты знаешь коран лучше чем я, но продолжаешь пичкать меня очередным бредом, с помощью которого твои приятели накачивают шахидов перед боем. С упрямством тупого осла!

— Ты так упорствуешь в отрицании…

— Что готов пробить тебе голову, — перебил его я.

— Ты пожалеешь, Карим…

— Что ты сказал?!

— Я сказал, что ты пожалеешь, — и он легко похлопал ладонью по столешнице, — очень пожалеешь…

Хек! Нож скользнул в мою руку, блеснул над столом и пригвоздил его руку к столу. Падре скривился, и я схватил его за горло.

— Запомни, свинья. Если ты когда-нибудь осмелишься угрожать мне или моей семье, то умрёшь. И умирать, поверь моему опыту, будешь очень долго. И твоя смерть будет гораздо мучительнее, чем смерть Иисуса, распятого на кресте.

— Смерть растянутая на века, — прохрипел он. — Разве это не похоже на бессмертие?

— Браво, — усмехнулся я и похлопал его щеке. — Кстати, эта фраза была сказана про могилы мусульман. «Он жив в памяти близких ему людей, пока его могила не сравняется с землей». Видимо, ты нахватался умных фраз, но не понял главного. Прощай, «пастор»! Нож можешь оставить себе. На память.

Майкла Беннета в гостинице не нашёл. Портье сказал, что «гринго» куда-то ушёл и ещё не возвращался. Оставив Майклу записку, я вышел на улицу. Дул сильный ветер. К вечеру погода начала ухудшаться и если ветер не изменится, то завтра рыбаки останутся без улова. Выходить в море, в такую погоду, — не самая лучшая идея.

На пристани, неподалёку от табачной лавки Сьюзи Лермант, лежала лодка, вытащенная на берег подъёмным краном. Видимо, кому-то из рыбаков сегодня не повезло — нарвались на зубастое водоплавающее, которое вырвало три верхних доски из кормы. Рыбачьи лодки, учитывая местную живность, делают с очень толстыми бортами, но и это не помогло. Одна из досок была не только оторвана, но ещё и скручена. Это-же какая сила нужна, чтобы такой брус винтом закрутить?

Через десять минут я уже подходил к дому. Лавка ещё не была закрыта и сквозь витрину увидел Керро Васкеса, стоявшего у прилавка. Судя по его мокрому от слёз лицу, он только что плакал. Это что ещё за новости?! Я недовольно хмыкнул и толкнул ногой дверь. Услышал привычный звон колокольчика. «Сейчас! Сейчас!».

— Привет Керро! Ты что, amigo, плачешь?!

— Нет, всё хорошо! Не обращай внимания, — отмахнулся покрасневший Керро и вытер слёзы. — Ничего особенного не случилось. Перед самым закрытием, заходила парочка новых переселенцев и вот, видишь — насмешили старика Васкеса до слёз.

— Да, новички они такие… Они могут. Что хотели?

— Ничего особенного. Приехали вчера, с конвоем из Порто-Франко. Ходят кругами по Виго, вертят головами и удивляются. Право слово — как дети! Удивляются всему подряд: природе, зверью и прочим прелестям этого мира. Минут двадцать рассказывали про все эти «ужасы», которые они пережили в дороге.

Судя по хорошему настроению Керро Васкеса, на этой парочке переселенцев он неплохо заработал. Или жена дала передышку — перестала устраивать скандалы. Временно, конечно, но и это хорошо. Бьюсь об заклад, что Керро уже несколько раз бегал «тут неподалёку», чтобы развеяться. После этого, как правило, он пьёт чай и хитро щурится, рассматривая прохожих через витринное стекло.

— Всем новичкам интересно, почему мы смотрим на это сквозь пальцы! Представляешь? Святая Тереза! — Васкес молитвенно сложил ладони и посмотрел куда-то в потолок. — Можно подумать, что нам больше нечем заняться, как обсуждать какую-нибудь большую гиену! Где её завалили, каким калибром её завалили, как она выглядела, когда её завалили, и что сказал парень, который был неподалёку, когда её завалили. То, что для них ещё в диковинку, для нас привычные будни.