Чтение онлайн

Сижу подле Тео, наклонив голову, и не свожу с нее, сжавшейся рядом, ровного взгляда. Поникшие плечи чуть дрожат, пальцы правой руки вцепились в скомканное одеяло. Она так близко, что ощущаю тепло ее кожи.

Молчу, слушая, как часто бьется юное человеческое сердце в рвано подымающейся груди. Удары доносятся глухо, напоминая о самой жизни. Ритмичные звуки, как капли, бьющие по камню — изъедают твердыню.

Прислушиваюсь и медленно, очень медленно выдыхаю — мое собственное сердце слишком частит, наполняя тело холодящим грудь адреналином.

Равнодушно понимаю все происходящие внутри меня процессы, вглядываюсь и вижу импульс сердечной мышцы, движение крови по венам, рост и умирание клеток. Размываю фокус, обретая себя, превращая упорядоченное движение тканей в единый организм. Мои ощущения плавают как радиоволны, сменяют друг друга, звучат с хрипами. Я точно расстроенное радио, не могу уловить чистый звук.

Опускаю взгляд, смотрю на ладонь, которую держу в своей руке. Не помню, как и когда случилось, что пальцы Тео оказались в моих. Она сидит на кровати, глядит вниз, не моргая даже. И только сердце ее звучит набатом.

Не смею нарушить тишину.

— Кто ты? — произносит еле слышно, несмело, не поднимая глаз.

Простой вопрос, а я не могу подобать такого же простого ответа.

Кто я?

Воспоминания услужливо и очень мягко подталкивают серые картины, заставляя вдохнуть сырой воздух истончившегося прошлого.

Заполняю легкие моросью, знаю — рядом протекает широкая и мутная река, сравнявшаяся по цвету с городом, разросшимся на ее берегах. На возвышении, в самом сердце города, стоит Церковь, ее величественный силуэт на протяжении почти века служит неизменной частью мрачного пейзажа. Серая, как замшелый камень, указывающая острым шпилем в тусклое небо, Церковь кажется древнее человечества.

Усмехаюсь, потому что помню руки Мастера, воздвигшие ее.

Стою на коньке крыши одного из приземистых двухэтажных домишек поблизости. Ветер, несущий с собой водяную взвесь, пробирается за высокий воротник плаща. Полы хлопают за спиной, бьют по ногам. Под подошвами сапог скользкая, побитая местами черепица, ветер ударяет в грудь сильным порывом, норовя сбросить вниз, рвет медные пряди длинных волос, но я недвижим.

Ветру не совладать со мной.

Взгляд мой устремлен на Церковь. Давнее великолепие постепенно ветшает — вижу выпадающие из стен камни, рассматриваю мхи и лишайники, изъедающие толстые стены. Мгновения человеческой жизни, быстротечные и выскальзывающие из моих рук, рассказывают о увядшем величии.

Церковь заброшена.

Все еще помню темные, невыразимые теперь события, случившиеся почти пятнадцать лет назад. Стою под порывами жалящего ветра, ощущая, как морось оседает на лице, и прокручиваю произошедшее в голове, измеряю давние образы, оцениваю поступки и не оставляю место сожалению.

Не чувствую ничего. Ни крупицы былой боли, что когда-то оглушила и повергла, ни доли раскаяния и сожаления о потере. Во мне не осталось места человеческим эмоциям — я желал вырвать их из своего тела, вспоров самую суть себя — и преуспел.

И все же я здесь, попираю ногами прах недавнего прошлого.

Тонкий, но острый укол касается оголенной плоти, вынуждая недовольно поморщиться. Слабый отблеск прежних чувств, как напоминание о том, что я оставил за спиной.

Человеческие слабости чужды мне, я отверг их, лишив себя изматывающей боли. Мое сознание оторвалось от всего реального и имеющего почву, от всего настоящего. Я похоронил себя во мраке, ища в нем спасения. Закрыл глаза, погрузившись в темноту, а пробудившись, оказался уже не тем, кем был раньше.

Или обрел себя настоящего.

Кто знает…

Отворачиваюсь с безразличием, смотрю в сторону, поднимаю руку и раскрываю ладонь. Длинное древко Косы касается пальцев, сжимаю его, лаская взглядом.

Оно теплое и кажется живым, точно не существует отдельно, а является частью меня. Вся красота мира сосредоточена в его идеальных штрихах. Взгляд скользит по изогнутому лезвию, наслаждаясь игрой слабых солнечных лучей на самом острие. Свет будто притягивается к Косе, собирается близ воздушным водопадом, низвергаясь по сверкающему металлу.

Завораживающе прекрасно.

Первозданная чистота и выверенность линий кажутся пределом совершенства. Сжимаю древко почти до боли.

Мой давний друг, мое искушение. Слабость, дарящая мне силу.

Мы связаны столько, сколько существует реальность под переменчивым небом. Нам было суждено вместе вынырнуть из волн вечного эфира, придя в этот мир, вместе же суждено меняться вслед за установленным непостоянством этой вселенной.

По телу проходит дрожь, дыхание перехватывает, невыносимое терзание на миг охватывает горло, сжимая его невидимой когтистой лапой.

Все еще помню, как пальцы дотрагиваются до смычка. Кисть расслаблена, в пальцах дрожит нетерпение. Левая рука держит гриф, наклоняю голову, прикрывая веки. Слабый теплый ветер мягко играет длинной челкой.

Длинным движением касаюсь струн и замираю, разливая музыку подобно солнечному свету.

Скрипка поет в моих руках, я ощущаю музыку кожей, живу ею, вдыхаю, заполняя себя до предела — и сам словно становлюсь мелодией.

Ей, светловолосой человеческой девушке, нравилось, как я играю. Помню слезы, застывшие в голубых, как небо, радужках. Ее глаза мерцали трепетом, когда Она смотрела на меня, создающего для нее целые вселенные.

Я дарил Ей прозрачные озера, наполненные кристально чистой водой, и воздушные, сотканные из облаков, города невиданной красоты; возносил над лесами, тянущимися до горизонта, и показывал края, где рождалось солнце. Преподносил Ей священные, скрытые от людских глаз горы и неизведанные источники, бьющие прямо в небо.

Купал Ее в предрассветных сумерках, закутывая в багрянец восходящего солнца.

Я рождал для Нее мир заново, лишь бы увидеть восхищение на прекрасном лице.

И собственноручно загнал себя в хитроумную ловушку, жестокую и изощренную сладкой пыткой.

Страсть и граничащая с безумием любовь — я читал это в Ее глазах, не сомневаясь в том, что вижу. Ни единого сомнения, никогда.

Глупец, забывший свою сущность, отринувший свое естество ради скоротечной любви человека.

Ей нравилось, как я играю. А потому самая прекрасная мелодия, сотканная из боли, была моим Ей последним подарком.

Полы плаща взвиваются под порывами ветра, длинные волосы взлетают за спиной.

Делаю взмах Косой, разрезая ветер острым лезвием.