Чтение онлайн

Чуть отстраняюсь, не скрывая нежелания, возвращаясь к далеким, потерявшимся во мраке воспоминаниям. Высоко в небе раздается пронзительный и долгий крик чайки.

— Я стоял на этом берегу и мыл лицо от ее крови. Прямо здесь, Тео. Это было так давно, — говорю тихо, не громче, чем гулом звучит в ушах плеск накатывающих на песок волн. — Я отказался от всего, чем я являлся: от мелодии, от скрипки, от своей сути. Я желал забыть ее, а для этого я должен был забыть себя. Все, чего я желал — это забвения и аромата смерти.

Тео молчит, внимая мои словам, а я наклоняюсь и целую ее лицо, лишившееся очков, веду губами по скулам, по линии роста волос, вдыхаю ее запах, не желая упустить ни единой ноты.

— Знаешь, как пахнет смерть, Тео? — спрашиваю шепотом, губами дотрагиваясь до мягкой мочки. — Знаешь, какого цвета Нити? Я расскажу тебе о Городе, таким, каким я помню его… Я расскажу тебе, если ты захочешь. Я расскажу тебе обо всем, о чем ты попросишь. Я покажу тебе…

— Покажешь… — нерешительно, точно обдумывая мои слова, отвечает она, прижимаясь щекой к моей щеке, — и расскажешь обо всем… Знаешь, когда ты играл, я видела прошлое. Я видела все, что произошло тогда. Я… словно услышала твое имя в звуках скрипки… — Тео обвивает мою шею рукой, невесомо пробегается пальцами по затылку, зарываясь в волосы.

Сглатывает и задает терзающий ее вопрос: — Теперь ты убьешь меня?

Убью?

Смеюсь ей в ключицы почти неслышно и мягко отстраняюсь, заглядывая в полные волнения глаза. Кажущееся беззащитным без привычной оправы очков лицо Тео прекрасно.

— Ты умрешь сама, потерявшая разум. Ты забудешь собственное имя, но больше никогда не забудешь мое, — это предел честности, который я могу себе позволить.

Тео сдвигает брови, не отводя взгляда, а когда начинает говорить, ощущаю, как звездное небо в ее глазах становится ближе.

— Ну и пусть, — солнцем опаляет мягкая, почти беспомощная улыбка, — но ты так и не ответил мне. Ты найдешь меня?

Молчу долго, слушая глухое звучание бьющего в унисон с моим сердца.

— Чтобы снова убить? — разлепляя сухие губы, выдавливаю из себя, не в силах отвести взор от затягивающей вселенной в глазах человека, привязавшего меня к себе, даже не понимая как.

— Пусть так, — пожимает она плечами.

Отвечаю не сразу. Прижимаюсь губами к соленому лбу в долгом поцелуе и шепчу чуть слышно:

— Найду, Тео.

— Если ты не прекратишь… если не перестанешь… — Гейл вымученно выдыхает, прикладывая ладонь ко лбу. Оседает весь, превращаясь будто в куклу, которую бросили на стуле уличного кафе. На краткий миг прикрывает глаза, покачивая головой. Мокрый след тянется по круглому вороту серой футболки, выдавая его волнение. Он раздражен, потому что Тео вновь настаивает на своем, потому что удушающий зной изматывает, потому что он не хочет находиться здесь.

Оставляю его сознание, переводя взгляд на Тео. Сидит напротив Гейла, почти навалившись грудью на квадратный столик. Рядом — начатая бутылка воды и отставленный в сторону смартфон.

Наблюдаю за ними со стороны, расположившись за соседним столиком. В кафе довольно людно, но никто не пытается присесть рядом — люди неосознанно избегают моего присутствия, ощущая нечто морозное, вызывающее дрожь по затылку в накалившемся воздухе.

Летний полуденный жар забивает легкие, оставляет на коже липкую пленку. Тент, натянутый над столиками уличного кафе, дарит легкую прохладу, но парит нещадно, обещая к вечеру грозу.

— Это правда. Почему ты даже не пытаешься мне поверить? — почти кричит Тео, стискивая дрожащие ладони в кулаки. Глаза ее болезненно блестят под стеклами новых очков, приобретенных взамен тех, что покоятся теперь в глубинах океана; на губах застывают капельки слюны. Она сдвигает брови, рваным движением вытирает рот и резко опускает руку.

— Очнись, — Гейл устало закатывает глаза, грудь его тяжело поднимается; сжимает губы и подается вперед, облокачиваясь на почти пустой столик. — Посмотри на себя, ты похожа на психа. Ты забросила учебу, почти завалила сессию, рассказываешь мне какие-то… свои ненормальные фантазии.

— Это не фантазии, Гейл, — упрямо твердит Тео, перебивая друга.

Друга ли?

Для нее, безусловно, да.

— Конечно, не фантазии, — фыркает Гейл, отводя взгляд. Медленно выдыхает, постукивая пальцами по поверхности столика; произносит, наконец, не смотря на девушку, тихо, точно и не ей вовсе. — Прости, но тебе… нужно лечиться. Ты больна, Тео, давно больна.

Тео замирает, лицо ее стремительно бледнеет. Ощущаю пульсацию спешащего сердца, неровную, как удары неисправных часов. Чужая боль — боль Тео — проникает в меня, разрушая несокрушимые опоры. Камнепадом сыпется устоявшаяся действительность, увлекая за собой, погребая в беспросветной тьме.

Закрываю глаза, морщусь от сплетения чувств, которым не могу подобрать названия. Не могу избавиться, не понимаю, как закрыть распахнувшееся окно.

Смотрю сквозь нее и вижу чернейшую бездну безысходности и отчаяния, страха и ожидания потери. Боль разрывает изнутри: беспощадная, рвет на части, не давая и вдоха сделать.

Теперь так всегда — чувства Тео как проникающие ранения против моего желания мучают сознание, изводят тело. Я с трудом могу контролировать это, не находя спасительных решений.

— Я не больна, — отвечает Тео, — я не больна, — твердит она механически.

— Прекрати, — устало просит Гейл, покачивая головой. А во взгляде — беспросветная жалость к давно уже бывшей лучшей подруге.

Несостоявшейся влюбленности.

— Все твои истории об отце, об этом… существе — сказки, которые ты выдумала. Чем скорее ты это признаешь, тем раньше тебе можно будет помочь. Просто… признай. Обратись к специалистам…

Тео вздрагивает всем телом, словно впервые осознав то, что пытается донести до нее Гейл, затем поднимает голову и долгим взглядом смотрит на друга.

— Ты даже не понимаешь, — наконец негромко, сдержанно произносит она, — о чем говоришь. Чтобы поверить — ты должен убедиться? Ты должен увидеть его?

Гейл мрачно усмехается, покачивая головой. На лице его написано сомнение и открытое нежелание обсуждать все, что говорит Тео. Он давно сделал свои выводы, давно вынес вердикт, не подлежащий сомнению.

Он почти прав.

Тео больна. Болезнь сжирает ее изнутри, подтачивая медленно, как жук, выгрызающий нутро крепкого дерева.

Она почти не спит, раздираемая кошмарами. Каждую ночь она видит пугающие сны, того и гляди готовые воплотиться в реальность. Тьма поглощает ее разум, беспощадная и лишенная милосердия. Еще немного, — знаю, — и сны превратятся в явь, возникнут перед глазами пугающими образами, не исчезающими даже при дневном свете.