Чтение онлайн

– Ну и что? – Елена знала, что тут есть что-то еще.

–Ну, может быть, я слишком взволнован…

«Ты?» — насмешливо спросила она. «Что это, Марко?»

– Интересно, простое ли это совпадение, что это произошло как раз в тот момент, когда я навожу справки на сайте?

«Что же за этим может стоять?» — с интересом спросила Елена.

«Этот мёртвый лев был выбран для убийства Фурия. И поскольку я его поймал…» Я рассказал ему то, что действительно подозревал; об этом я никогда не смог бы рассказать Анакриту. «Интересно, не затаил ли кто-нибудь на меня зуб…»

Елена могла бы высмеять меня или посмеяться над моими подозрениями, и я бы не стал её винить. Вместо этого она спокойно выслушала меня и, как я и ожидал, не пыталась меня успокоить или согласиться со мной. Она просто объявила меня идиотом, и, поразмыслив, я с ней согласился.

–А теперь мы можем поужинать?

«Ещё нет», — твёрдо ответила она. «Прежде всего, ты будешь примерным римлянином, как Катон Старший, и будешь ходить к дочери на купание».

XII

У нас в доме не было водопровода. Как и большинство римлян, мы жили в квартире в доме, ближайший фонтан которого находился буквально за углом, на соседней улице. Для ежедневного омовения мы ходили в общественные бани. Их было много; они служили местом для общения, и во многих случаях были бесплатными. В более роскошных районах Авентинского холма стояли большие, уединённые особняки с собственными ванными, но в нашем скромном районе нам приходилось долго идти, неся с собой стригиль и кувшинчик с мазью. Наша улица называлась Пьяцца делла Фонтана (площадь Фонтана), но это была всего лишь бюрократическая шутка.

Через дорогу, в огромном мрачном многоквартирном доме, где я когда-то жил, находилась прачечная Лени с довольно ненадёжным колодцем. Зимой её мутная вода обычно была доступна, и на заднем дворе всегда стояли полные чайники с ней на каминах. Поскольку я якобы помогал Лене разобраться с её разводом, я считал себя вправе пользоваться оставшейся горячей водой после закрытия прачечной на ночь. Леня была замужем уже год и жила с мужем всего две недели, так что, согласно местным обычаям, ей давно пора было избавиться от этой напасти.

Ления вышла замуж за Эсмарактуса, самого вонючего, жадного и беспощадного землевладельца на всём Авентинском холме. Их союз, который все друзья осуждали с того момента, как Ления объявила о нём, был основан на взаимной надежде пары унаследовать имущество друг друга. Первая брачная ночь закончилась тем, что брачное ложе было охвачено огнём, муж был заключён в тюрьму по обвинению в поджоге, Ления находилась в состоянии неконтролируемой истерики, а все остальные гости были пьяны до беспамятства.

Это был памятный случай, о котором настояли гости на свадьбе, когда некоторое время спустя увидели несчастную пару.

Но она так и не поблагодарила их за такие комментарии.

Их любопытное начало должно было послужить источником ностальгических историй, которые можно было бы рассказывать на протяжении многих лет на праздниках Сатурналий, у костра. Ну, возможно, не у костра, поскольку Эсмарактус был несколько напуган своим приключением в горящей постели; возможно, за оживленным столом, с аккуратно подрезанными фитилями ламп. Но с той ночи, когда их спасли стражники, эта парочка скатилась в ад, из которого никто не мог их спасти. Эсмарактус вернулся из тюрьмы в скверном настроении;

Ления сделала вид, что не понимает, почему он так жесток и неприятен; он обвинил её в преднамеренном поджоге кровати, чтобы заполучить большое наследство, если она его убьёт; она ответила, что жалеет об этом, даже без наследства. Эсмарактус предпринял жалкую попытку заявить права на прачечную (единственное дело, которое он не удосужился приобрести в нашем районе); затем он украл оттуда всё, что смог, и сбежал в свою грязную квартиру. Теперь пара была в процессе развода. Они обсуждали это уже двенадцать месяцев, но без малейшего прогресса, но такие вещи были типичны для Авентина.

Мы нашли Лению в её кабинете, где плесень, разбуженная паром от прачечной, покрыла стены зловещим налётом. Услышав наши шаги, она, пошатываясь, направилась к двери. Она выглядела безразличной, что означало, что она либо ещё не достаточно пьяна, чтобы провести остаток дня, либо выпила так много, что опьянела.

Когда она появилась у входа в магазин, ее волосы необычного рыжего оттенка, полученного в результате воздействия агрессивных веществ, неизвестных большинству продавцов косметики, висели спутанными прядями по обеим сторонам ее бледного лица, глаза были полны слез.

Когда Елена проходила мимо меня, чтобы подойти к умывальникам, наполненным еще теплой водой, я преградил путь Лене своим замечанием, которое помешало ей последовать за моей спутницей.

– Здравствуй, Лёня. Я тут видела твою страстную возлюбленную…

–Фалько, когда этот ублюдок спустится, выйди к нему навстречу и заставь его говорить о моей пенсии.

– Позвони мне, когда услышишь, что он приближается, и я еще раз попытаюсь его урезонить.

«Разум? Не смеши меня, Фалько! Просто накинь ему петлю на шею и тяни сильнее; я подержу соглашение, чтобы он его подписал».

Как только вы это сделаете, можете закончить его душить.

Ления была серьезна.

Эсмарактус, должно быть, собирал арендную плату со своих беззащитных арендаторов. Об этом свидетельствовали гневные крики, доносившиеся сверху, а также то, что две звезды его банды, Родан и Асиак, валялись на крыльце прачечной, а рядом с ними лежал бурдюк с вином. Эсмарактус управлял так называемой школой гладиаторов, и эти два неряшливых создания были её частью. Он держал их при себе для защиты.

Личное. То есть, таким образом я защищал всех остальных от того, что могли бы сделать эти два идиота, если бы я позволил им действовать самостоятельно.

Не было необходимости тащить Родана и Асиако на шестой этаж этих многоквартирных домов, потому что Эсмаракто был вполне способен заставить своих должников опустошить карманы, когда находил их.

Но я не боялся ни его, ни его головорезов.

Купание Юлии входило в мои обязанности (отсюда намеки на Катона Старшего и поздний час, когда я ускользнул из дома).

«Я хочу, чтобы она выросла, зная своего отца», — сказала Хелена.

–Чтобы он знал, с кем можно вести себя неприятно и как можно настойчиво?

– Да, и чтобы она знала, что это всё твоя вина. Я не хочу, чтобы ты когда-либо говорил:

«Ее мать вырастила ее и избаловала».

– Она умная девочка. Уверена, она знает, как себя погубить.

Мне потребовалось как минимум вдвое больше времени, чтобы искупать ребёнка, чем Хелене – постирать её тунички в другом котле. Хелена исчезла, возможно, чтобы утешить Лению, хотя я подождал, пока она вернётся домой и приготовит ужин. Она оставила меня там, чтобы я снова, но тщетно, попытался заинтересовать Джулию лодочкой, которую я для неё вырезал, но девочка всё своё внимание посвятила своей любимой игрушке – тёрке для сыра. Нам пришлось спуститься вместе с ним, чтобы избежать криков и слёз. Девочка в совершенстве овладела искусством плескаться в воде без всякой видимой причины, но с большим мастерством оставляла отца мокрым.