Чтение онлайн

Он взял свой третий стакан, и менее чем через минуту к его столу снова подошла официантка.

— Моны еще нет. Она звонила по телефону и сообщила, что немного опоздает. Если хотите, я могу направить к вам другую танцовщицу, конечно, если вы этого хотите?

Шайн поблагодарил, попросил не беспокоиться и занялся своим бифштексом.

Оркестр переменил ритм. Девушка с фиговым лис-точкой и мужчина в необычном одеянии исполняли эксцентрический танец. Шайн несколько заинтересовался ими. Он опорожнил четвертый стакан и решил, что он совсем состарился.

Дороти Трип появилась в ресторане во время антракта, когда в зале снова были зажжены яркие огни. На ней красовались короткое узкое блестящее платье и фальшивые бриллианты в волосах. Она остановилась на пороге и что-то спросила метрдотеля. Шайн видел, как тот кивнул головой и осторожно указал на него.

Дороти медленно повернула к нему голову, Майк поднял руку. Не ответив на его жест, она последовала за метрдотелем и села одна за столик, откуда тоже могла видеть всех входящих в ресторан.

Шайн сделал знак официантке, которая тотчас же подошла. Он заказал бутылку портвейна «Ди Бланк» 1952 года и закурил сигарету. Свет снова потух, и очень толстая женщина вышла на сцену под свет прожекторов, чтобы спеть одну из песенок про «Франки и Джонни». Шайн ненавидел женщин, которые пели нескромные песни, но, как он понял, клиентура этого ресторана любила их. При слабом свете лампочек на столиках можно было видеть людей, которые перешептывались между собой, смеялись и аплодировали осо0енно непристойным куплетам.

Зал быстро наполнялся, и едкий запах марихуаны смешался с запахом табака.

В антракте Шайн снова рассматривал парочки, которые танцевали на площадке перед сценой. По крайней мере, половина из них были заметными наркоманами, и Шайн. понял, что прелестные продавщицы сигарет открыто продавали здесь марихуану.

Дороти Трип по-прежнему сидела одна за столиком с глазами, устремленными на дверь. Она не казалась ни беспокойной, ни нетерпеливой. У нее был вид, говоривший, что она не сомневается в появлении Карла Мелдрума.

Красивая официантка снова подошла к Шайну.

— Приехала Мона. Я уже сказала ей, что ее спрашивает один клиент. Она сейчас придет сюда.

Шайн поблагодарил ее и сунул ей в руку доллар. Он поспешно отвернулся из боязни, что Мона, увидев его, уже не подойдет. Но вдруг он услышал шум шагов, потом приглушенное восклицание.

Он медленно повернулся, оттолкнул свой стул и встал. Мона стояла перед ним,кусала губы и взгляд ее был жесток.

— Это вы! Я не должна была сомневаться в этом.

Ее волосы блестели. Она была одета в белое вечернее платье, которое придавало ей странно невинный вид.

Шайн с невозмутимым видом сделал знак официантке принести еще стакан и пододвинул стул для Моны, на который она после некоторого колебания села. Он предложил ей сигарету, огня и налил превосходного марочного портвейна.

Она сделала глоток и состроила гримасу.

— Вот уж питье для мужчин!

— У меня, женский вкус к винам,— признался он.— Вы не должны также ругать и мои сигареты.

— Ладно, я ведь не употребляю марихуану, если вы это хотите сказать.

— Это, конечно, будет трудно совместить с абсентом, не так ли? Но ведь его продают здесь тоже, а?

— Разумеется. Вот почему ремесло танцовщицы так опасно. Слишком много конкурентов.

У нее был усталый голос, она с трудом выговаривала слова.

— Вы видели сегодня Карла Мелдрума? — спросил Шайн после небольшого молчания.

— А какое вам до этого дело!

— Никакого... Вы, значит, его не видели,— сказал он после минутного внимательного осмотра ее лица и фигуры.— Вы его ждете сегодня вечером?

— Ждать Мелдрума? — повторила она горьким тоном.— Для меня это кончено! Кончено, кончено, и навсегда! Не может быть и речи теперь, чтобы я что-нибудь сделала для него. Больше никогда и ничего он не получит!

Майк указал ей на Дороти Трип, сидящую в одиночестве.

— Можно подумать, что мисс Трип ждет кого-то.

Мона повернулась в ту сторону и пожала плечами.

— О, она... Она просто кидается в ноги Карлу.

— Да, но у нее в распоряжении скоро будет отличный кусок.

В течение короткого отрезка времени можно было видеть у Моны выражение злобы на лице, смешанной с каким-то страхом.

— Ну, этот кусок долго не просуществует, раз Карл наложит на него свою руку.

Потом, сделав над собой усилие, чтобы вернуть себе хладнокровие, она спросила:

— Почему вы все время пытаетесь переложить на чьи-то другие плечи преступление, совершенное вчера вечером? Джое Дарнел ведь все равно уже мертв и даже похоронен. Разве вы не можете бросить это?

— Я же вам уже объяснял свою точку зрения на это дело. С одинаковым успехом я могу считать преступником Карла, вас и Ренслоу.

— Вот уже второй раз вы готовы обвинить меня. Почему?

— Вы, собственно, одна из самых главных подозреваемых. Вы достаточно сильны и физически, и морально, а абсент зачастую заставляет людей проделывать весьма странные вещи. Карл, если и не убил сам, то определенно пытается покрыть кого-то, может быть, даже и вас. Карл- мог впустить вас к Трипам вчера вечером, или вы сделали слепок с его ключа. Тем или иным способом, но вы держите Мелдрума в руках, и вы даже уверены, что он вернется к вам со всеми вырученными денежками. Вам, может быть, надоело ждать, пока на Леору Трип подействуют угрожающие письма, и вы предпочли, чтобы, он попытал удачи с ее дочерью. Боже мой! Я и не догадывался, что все так хорошо сходится! Он не знал, что это вы там замышляли, и послал еще одно письмо вчера вечером. Все в порядке! Не Обращайте на меня внимания, Мона, это я просто так, думаю вслух, чтобы вас успокоить.

Майк с торжеством поднял стакан и опорожнил его. Мона пристально смотрела на него. В полутьме ее глаза блестели и казались неестественными так же как и ее волосы.

— Что это за письма, о которых вы все время упоминаете? Сначала вы обвинили Буелла в их написании, а теперь Карла.

Шайн с восхищением посмотрел на нее.

— От этих писем зависит, моя дорогая подозреваемая, зависит разгадка очень страшного преступления.

Он снова наполнил оба стакана и добавил:

— Ренслоу будет удовлетворен, если обвинят в этом преступлении Карла. Вы, надеюсь, тоже поняли, что я совсем не шутил сегодня утром, когда говорил, что кого-то брошу на съедение львам?