Чтение онлайн

– Почему бы и нет?
– спросил брат, - Тебя удивляет, что после смерти у нас те же желания и обязанности в этой благословенной жизни. Нам кажется, что смерть тела означает полное изменение в душе. Но это не так в некоторых случаях. Мы приходим в эту жизнь с теми же вкусами, теми же желаниями, тем же знанием, что мы имели до смерти. Если они не были достаточно чисты и хороши, чтобы сформировать часть этой жизни, тогда мы сами можем не войти. Что за польза была бы в нашем времени жизни, данной для достижения определённых ценностей и знаний, если смерть превратит это в ничто, и мы начнём эту жизнь полностью с другим мышлением и знанием? Нет-нет, пойми, как я говорил до этого, мы строим для вечности в течение нашей земной жизни! Чем чище мысли, чем благороднее цели, чем возвышеннее устремления, тем выше положение, которое мы займём среди небесного сонма; чем более ревностны мы в познании и следованию долга в нашей жизни испытаний, тем больше мы будем продвинуты здесь, в этой полной и совершенной жизни.

– Но книги, кто написал их? Какие-нибудь из этих книг мы знали и любили там внизу?

– Несомненно, многие из них; все, которые помогли каким-то образом возвысить человеческий разум или бессмертную душу. Потом, многие из редких мыслителей в земной жизни, входя в эту высшую жизнь, приобретают такое возвышенное и обширное видение предметов, которое получили, учась на протяжении всей жизни, что, следуя этому с жаром, они изложили это в книгах для блага менее одаренных; высочайшее, сильнейшее видение они приобрели сами, оставаясь, таким образом, лидерами и учителями в этой необыкновенной жизни, как и тогда, пока они ещё жили на земле. Должна ли великая душа, которая совсем недавно присоединилась к нам, чьи книги «Измененная Жизнь» и «Мир с вами!» подняли так много жизней на земле, отложить свое перо в сторону, когда его ясный ум и большое сердце узнали тайны высшего знания? Ничуть. Когда он хорошо изучит эти уроки, он изложит их для пользы других, менее одаренных, которые должны последовать им. Всегда должны быть лидеры; в этой небесной жизни, как и в прошлой жизни – лидеры и учителя в различных аспектах мысли. Но всё это знание придёт к тебе просто и естественно, по мере возрастания в новой жизни.

ГЛАВА 3.

Когда я встречусь с теми, кого я любил,

Заключу в объятия тех, кто был так далеко от меня,

Я увижу, как истинны Твои обетования,

И буду преисполнен.

Гораций Бонар

После короткого отдыха в этой прекрасной комнате среди книг, мой брат показал мне все оставшиеся комнаты дома; каждая из них совершенна и красива по-своему, и каждая отчетливо и навечно запечатлелась в моей памяти. Сейчас я хочу рассказать только об одной из них.

Как только брат отвел в сторону тонкие серые портьеры, оттененные очень тонким янтарным цветом, которые висели перед колоннообразным дверным проемом красивой комнаты на втором этаже дома, он сказал:

– Это место приготовлено специально для твоего отдыха и учебы.

Весь второй этаж дома изнутри, вместо того, чтобы быть отделанным серым мрамором, как это было на первом этаже, был отделан прекрасным деревом с мозаикой, шелковистой текстуры и редкой полировки; и комната, в которую мы сейчас вошли, была изысканна и в дизайне, и в отделке. Она была немного продолговата, с большим дугообразным окном в конце подобно тем, которые в библиотеке. Рядом с окном на одной стороне стоял письменный стол из твердой слоновой кости, с серебряными канцелярскими принадлежностями; а напротив был стеллаж с множеством книжных полок из того же материала. Позже я обнаружила, что многие из этих книг были написаны моими любимыми писателями. Шикарные ковры серебристо-зеленого цвета, расстеленные по всему полу, и все портьеры в комнате были тех же тонких оттенков и фактуры, как те, что при входе. Корпус мебели был из слоновой кости; обивка кресел и диванов - из серебристо-серой ткани, отделанной превосходным атласом; и подушки, и покрывала на элегантной кушетке были такие же. Большой кубок, выкованный из серебра, стоял на столе недалеко от окна и был наполнен розовыми и желтыми розами, их аромат распространялся по всей комнате; и несколько редких грациозных ваз также были наполнены розами. Вход в апартамент был неописуемо прекрасный; я увидела это намного раньше, чем была в состоянии полностью понять их совершенство.

Только одна картина висела на стене, и это был небольшой портрет Христа, расположенный точно напротив кушетки. На нем был изображен не смертный Христос, взявший на себя грех мира, также и не пронзенная терновым венцом голова распятого Спасителя человечества, но образ живущего Господа, Христа – Победителя, Христа – Царя. Удивительные очи смотрели прямо и мягко в мои глаза, и губы, казалось, произносили благословение. Невыразимая красота божественного лица, казалось, освещала комнату святым светом, и я упала на колени и прижалась губами к обутым в сандалии ноги, так реалистично изображенными на холсте, в то время как мое сердце кричало: «Господь, возлюбленный Господь и Спаситель!» Это длилось долго, я не скоро смогла сфокусировать внимание на чем-то ещё; все мое существо было наполнено поклонением и благодарностью за великую любовь, что Он привел меня в это место покоя, этот удивительный дом мира и веселья.

Проведя некоторое время в этом восхитительном месте, мы прошли сквозь открытое окно на мраморную террасу. Лестница, живописно отделанная мрамором, спускалась от этой террасы вниз, к деревьям; от ее подножия начиналась тропинка, которая вела к цветущему газону.

Ветви деревьев, сгибающиеся под тяжестью фруктов, свободно свисали на территорию террасы; и, остановившись там в то утро, я заметила семь видов плодов. Один был похож на грушу, только намного больше, с несравненно более тонким вкусом. Другой был в виде гроздьев фруктов, тоже грушевидных, но меньших по размеру; их консистенция и вкус были подобны прекраснейшему мороженому. Третий по форме несколько напоминал банан, они назывались хлебными фруктами и не отличались от наших лакомых рулетов из теста. В то время мне показалось, и это действительно подтвердилось позже, что, разнообразная и высокого качества еда для самой изысканной трапезы была здесь добываема без труда и забот. Мой брат собрал несколько фруктов разных видов и предложил мне их попробовать. Я сделала это с огромнейшим удовольствием, и эта пища дала мне освежение и восстановление сил. Однажды насыщенный сок из фрукта, подобного жемчугу (название которого я забыла, если вообще знала его), обильно пролился на мои руки и подол одежды.

– Ох! – воскликнула я, - боюсь, я испортила мою одежду!

Мой брат добродушно рассмеялся, затем сказал:

– Покажи мне пятна.

К моему изумлению, я не нашла ни одного пятна.

– Взгляни на свои руки, - сказал он.

Я увидела, что они чистые и свежие, как будто только что вымытые.

– Что это значит? Мои руки были испачканы густым фруктовым соком.

– Просто, - ответил он, - грязь не может остаться ни на мгновение в этой атмосфере. Никакое гниение, никакое пятно или хоть что-то обезображивающее или повреждающее совершенную чистоту или красоту этого места. Как только плод отрывается и падает, если его немедленно не подобрали, тот час же исчезает, даже и следа не остается.

Я заметила, что ни одного фрукта не было под деревьями.

– «И не войдет в него ничто нечистое», - процитировала я задумчиво.

– Да, именно так, - ответил он, - именно так.

Мы спустились по ступенькам и снова вошли в комнату с цветами. Как только я остановилась, еще раз залюбовавшись инкрустированными розами, брат спросил:

– Кого из всех друзей, которые сейчас на небесах, ты хочешь увидеть?

– Моих папу и маму, - быстро ответила я.

Он улыбнулся так многозначительно, что я поспешно обернулась, и увидела, что навстречу мне идут мои дорогие папа и мама, и с ними моя младшая сестра. С криком радости я бросилась в папины объятия и услышала с радостным трепетом его милые привычные слова: «Моя драгоценная доченька».

– Наконец! Наконец-то! – восклицала я, прильнув к нему. – Наконец, я снова с тобой!

– Наконец-то! – сказал он восторженно, с глубокой радостью.

Потом он передал меня моей дорогой маме, и вскоре мы уже сжимали друг друга в объятиях.

– Моя драгоценная мама!

– Мое дорогое, милое дитя! – одновременно восклицали мы; и моя сестра обнимала нас обеих, восклицая со счастливым смехом:

– Я не могу ждать! Я не хочу оставаться в стороне!

И, высвободившись из одних объятий, я бросилась к ней – в счастливый круг нашего союза любви.

О! что это был за момент! Я даже не мечтала, что небеса так полны счастья. Спустя некоторое время брат, который разделил нашу радость, сказал:

– Сейчас я должен покинуть вас на несколько часов, так как у меня есть ещё другие обязанности.

– Да, - сказал мой папа, - ты можешь идти. Мы с радостью позаботимся о нашем дорогом ребенке.

– Тогда до скорой встречи! – пламенно сказал брат, - Не забудь, что отдых на небесах – не только удовольствие, но и обязанность.

– Да, мы проследим, чтоб она не забыла этого, - сказал папа с искрящейся улыбкой

ГЛАВА 4.

Навсегда ли возвратятся ушедшие радости,

Веселя наши сердца, как и прежде?

Найдем ли мы тебя ожидающим нас, в то счастливое утро,