Чтение онлайн

– Любимый! Дорогой, я здесь!

Он беспокойно завертелся, не меняя своего положения.

Вирджиния сказала, как бы продолжая разговор:

– Я уверена, что она бы сказала тебе не оставить вещи незаконченными, которые возможно было бы сделать для нее.

– Она права, - шепнула я.

– Она была одна в эти последние минуты жизни, - стонал он.

– Да, дорогой, но кто знал, что они окажутся последними? Она так внезапно заболела. Что я могу сказать, чтобы утешить тебя? Ну, будет, пойдем с нами домой! Она хотела бы, чтобы ты так сделал, - я уверена.

Он печально покачал головой со слезами на глазах и сказал:

– Труд является моим единственным спасением. Я должен вернуться, как можно быстрее.

Она больше ничего не говорила, и он устало прислонился к своему легкому стулу. Я тихо подошла близко к нему и вдруг его руки окружили меня. Я шепнула:

– Дорогие, вы не видите, что я действительно рядом с вами?

Он был очень тих, и комната была очень спокойной, только стрелки моих маленьких часов все еще тикали на туалетном столике. Сейчас я поняла по его ровному дыханию, что он решил передохнуть от своего горя. Я мягко выскользнула из его рук и подошла к моей подруге, стоящей на коленях рядом с ним, и обхватила ее руками.

– Вирджиния, Вирджиния! Ты знаешь, я не умерла! Почему ты скорбишь?

Она взглянула на измученное лицо человека перед ней, потом закрыла лицо руками, шепча, так, как будто слышала меня и отвечала:

– О, Ребекка, милая, как ты могла покинуть его?

– Я здесь, дорогая! Пойми, что я здесь!

Она не прислушалась ко мне, но сидела, поглощенная скорбью.

Спустя несколько минут в комнату вошел незнакомец и негромко сказал что-то вроде того:

– Поезд скоро прибудет, - и подал моему мужу шляпу.

Он встал и подал руку Вирджинии, и наш сын с женой встретили его у двери; они начали спускаться по лестнице. Только тогда мой муж приостановился и бросил печальный взгляд вокруг комнаты; его лицо было белым от боли. Наша дорогая дочь быстро подошла к нему, обняла его за шею, повернула его лицо к себе («Боже, благослови ее во всем!» - тихо молилась я). Мгновение они стояли так, потом, сдерживая душевное волнение, они все прошли вниз по лестнице в ту первую комнату.

Я подошла очень близко к моему дорогому мужу, и ни мгновение не покидала его, пройдя с ним через все торжественные и впечатляющие службы, через печальную поездку к его старому дому; через последние мрачные ритуалы, после этого встреч с друзьями; и, в заключение, его возвращению к обычному распорядку труда. Как благодарна я была за то, что мне была дана возможность вкусить, в тот замечательный день на небесах, радость благословенной жизни! Как иначе могла бы я спокойно пройти через те мучительные сцены и наблюдать горе тех, кто дорог моему сердцу? Я признаю, что мудрость и милосердие Отца все так устроили.

Вскоре я обнаружила, что мой муж был прав; работа была его великим убежищем. В течение рутинной работы мозг и руки заняты, оставляя сердцу немного возможностей для потворства горю. Ночь была его временем испытаний. – Сердечные друзья оставались с ним до сна, после этого он был один. Он беспокойно метался на подушке, и часто вставал и шел в соседнюю комнату, которая прежде была моей, и пристально смотрел на пустующую кровать глазами, полными слез. Он принял на себя все мои полномочия, это в некоторой степени облегчало его боль и успокаивало его. Через некоторое время брат Фрэнк и я организовали посменное дежурство по ночам около него, чтобы он никогда не был один; особенно мы были с ним в его поездках. Мы обнаружили, к нашей великой радости, что наше влияние на него час от часу становится все сильнее, и мы были в состоянии направлять и помогать ему во многих отношениях.

Однажды ночью, когда я молча наблюдала за ним, пока он спал, многие месяцы спустя, как он остался один, я осознала, что ему угрожало зло. Он спал очень мирно, и знала, что его сны были счастливыми, благодаря улыбке на его дорогом лице. Я прошла в зал гостиницы, где он остановился, и увидела плотную завесу дыма. Я поспешила вернуться и звала, и старалась встряхнуть его, но он мирно спал. Тогда я собрала все свои силы:

– Уилл! – крикнула прямо ему в ухо.

Тотчас же он вскочил и сказал:

– Да, дорогая, я иду! – точно так же, как он обычно делал, когда я звала его ночью.

Через минуту он со вздохом упал на подушку, бормоча:

– Какой яркий сон! Я никогда в жизни не слышал ее голос более отчетливо.

– Уилл! – крикнула я опять, волоча его за руку со всей своей силой, - вставай быстрее! Твоя жизнь в опасности!

Мгновенно он встал с постели и начал торопливо одеваться.

– Уверен, что я не могу сказать, почему я это делаю, - бормотал он про себя, - я только чувствую, что должен! Это, несомненно, был ее голос, который я слышал.

– Быстрее! Быстрее! – настаивала я.

Он открыл дверь и натолкнулся не только на дым, но и на языки пламени.

– Не пытайся идти по лестнице! – и я тянула его прочь от лестницы, через узкий вход во второй зал по ту сторону, и вниз на второй лестничный пролет, наполненный дымом, но пока еще без пламени. Другой пролет был еще ниже этих, потом на свежий воздух, где он зашатался, ослабевший и измученный; на тротуар, и друзья быстро отвели его в безопасное место.

– Уверен, что я не могу сказать, что проснулся сам, - впоследствии он сказал моей подруге, - Когда я спал, я услышал мою жену, зовущую меня, и прежде, чем что-либо понял, я уже одевался.

– Ты слышал ее, у меня нет никаких сомнений, - сказала она, - «Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение?» Какое еще более прекрасное служение могла она выполнить, как не это спасение жизни одного из любимых ей людей, чей земной труд еще не завершен? Да, ты слышал ее, зовущей тебя вовремя убежать. Благодарю Бога за это служение.

– Да, это должно быть так, - ответил он со счастливым взглядом.

– Действительно, слава Богу!

После этого он стал более доступен для нашего влияния, таким образом, он начал наслаждаться, пока еще на этой земле, воссоединению, которое, несомненно, ждет нас в благословенной жизни. Я также часто шла к дому наших дорогих детей, но там было так много всего, что делало их счастливыми, что они не нуждались во мне так, как их отец. Иногда в часы великого физического изнеможения, особенно во время отсутствия жены, я видела, что могла бы успокоить переутомленные нервы и мысли моего дорогого сына, но юность, сила и любовь поддерживали его, и в это время мои служения не были необходимы.