Чтение онлайн

Ежедневно моим первым порывом после пробуждения от счастливого блаженного отдыха было поспешить к «реке жизни» и окунуться в ее удивительные воды, такие освежающие, такие бодрящие, такие вдохновляющие. С сердцем, полным благодарения, и устами, полными радостной хвалы, утро за утро, иногда в компании с моим братом, иногда в одиночку, я спешила туда, возвращаясь всегда исполненной новой жизни и надежды, и стремилась к нашему дому, где в то время я каждый день слушала чарующие откровения и инструкции моего брата. Однажды утром, вскоре после моего возвращения из моего первого визита на землю, когда я была на пути к реке, мой голос присоединился к прекрасному гимну хвалы, звучавшего повсюду; я увидела красивую юную девушку, быстро приближающуюся ко мне с распростертыми объятиями.

– Милая, милая тетя Ребекка! – позвала она, как только приблизилась, - ты узнаешь меня?

– Моя маленькая Майя!
– Я плакала, сжимая тонкое создание в своих объятиях, - Откуда ты так внезапно выпрыгнула, дорогая? Позволь мне взглянуть на тебя снова! – на минуту я отвела ее от себя на расстояние вытянутой руки, только, чтобы снова нежно притянуть ее обратно.

– Ты стала очень красивой, мое дитя. Могу сказать тебе это сейчас без страха, я уверена. Ты всегда были милой, а сейчас просто светишься. Разве это не божественная жизнь?

– Да, - сказала она скромно и мило, - но самое лучшее – это быть как можно ближе к Спасителю.

– Ах, да, что это за время – быть рядом с Ним! Это любого сделает лучистым и красивым! – сказала я.

– Он так благ ко мне; так щедр, так мягок! Он, кажется, забывает о том, как мало я заслуживаю Его заботы.

– Он знает, что ты любишь Его, дорогая; это значит все для Него.

– Что я люблю Его! Ну, если любовь к Нему заслуживает награды, уверена, я должна иметь все желание моего сердца, чтобы я любила его в тысячу раз больше, чем что-либо на земле или небе. Я бы умерла за Него!

Привлекательное лицо становилось все более лучистым и красивым, пока она говорила, и я начала понимать чудесную силу Христа среди искупленных на небе.

Это дорогое дитя, которое так прекрасно во всех своих человеческих порывах, так полно земных желаний наслаждений в течение всей ее короткой жизни – чистой и хорошей (насколько мы считаем ее доброй и хорошей, будучи на земле), ещё кажется слишком поглощенной весельем жизни, чтобы думать глубоко о таких вещах, которые она в ее сердце уже почитает и уважает; сейчас в этой благословенной жизни посчитала преимуществом любить Христа, быть рядом с Ним больше любой другой радости! И как же очищает и преображает любовь! Как огромная земная любовь всегда делает лицо сияющим и улучшает весь характер того, кто любит, так это божественная любовь возвышает и прославляет того, кто любит, до тех пор, пока не только лицо, но и весь человек не начнет светиться лучами славы, наполняющей его сердце.

– Пойдем со мной к реке, Майя, - сказала я вскоре после того, как мы побеседовали некоторое время, - Пойдем, искупаемся.

– С удовольствием, - сказала она, - но ты когда-нибудь была на озере или на море?

– На озере или на море? – переспросила я, - нет, конечно. Здесь есть озеро и море?

– Конечно же, есть - сказала Майя, с небольшим чувством превосходства оттого, что она знает о небесных окрестностях больше, чем я, - Мы можем пойти на озеро сегодня, а море оставить на следующий день? Как сделаем?

– Давай сегодня пойдем на озеро, - сказала я.

Таким образом, повернув в совершенно ином направлении от пути, который привел к реке, мы радостно последовали дальше, по-прежнему беседуя во время ходьбы. Так много есть что спросить, что вспомнить, так много радостей!

В какой-то момент она повернулась ко мне и быстро спросила:

– Когда придёт мой дядя Уилл?

Моя рука крепко сжала её руку, и комок застрял в моём горле, хотя я спокойно ответила:

– Это только в Божьих руках; мы не можем задавать вопросов.

– Да, я знаю. Его воля всегда правильная, но я так давно не видела моего дорогого дядю; и «долго» - не значит жаловаться.

Она выросла такой женственной, такой мудрой, этот ребенок нежного возраста, с тех пор, как мы расстались, что было радостно беседовать с ней. Я рассказала ей о моем печальном поручении на земле, и о скорби близких мне людей, которых я оставила.

– Да, да, я знаю все!
– прошептала она, нежно обняв меня, - Но ждать осталось недолго. Они скоро придут. Здесь никогда не бывает так, что чего-то долго приходится ждать.

Всегда так много занятий, так много приятных обязанностей, так много радостей - ах, это не будет долго!

Таким образом, она ободряла и утешала меня, пока мы шли через разнообразные и

всегда прекрасные ландшафты. Наконец, она закричала, подняв руку и указывая своим розовым пальчиком:

– Смотри! Разве это не божественная красота?

Я затаила дыхание, потом резко остановилась и закрыла свое лицо руками, защищая глаза от полной славы сцены. Не удивительно, что мой брат не привел меня раньше на это место; я была недостаточно духовно сильной, чтобы смотреть на это. Когда я снова медленно подняла голову, Майя стояла, как бы приглашая меня. Свет золотого утра покоился на ее лице, и, смешиваясь с сиянием, которое было в ней, почти полностью преобразил ее. Даже она, так долго живущая здесь, еще не привыкла к этой славе.

– Посмотри, дорогая тетушка! Это Божья воля, чтобы ты это видела, - нежно прошептала она, не сводя глаз со сцены, которая перед ней, - Он позволил мне быть той, кто покажет тебе славу этого места!

Я повернулась и посмотрела, как бы в полудреме. Перед нами расстилалось озеро, гладкое, как стекло, но утопающее в золотой славе небес, которая сделала его подобным морю расплавленного золота. Цветочные и фруктовые деревья росли до самой его границы во многих местах, и далеко, далеко, на другой стороне этой сверкающей воды, высились купола и шпили этого, по-видимому, могучего города. Многие люди отдыхали у этих цветущих берегов, и на поверхности воды находились лодки чудесной конструкции, наполненные счастливыми душами, движимые невидимой силой. Маленькие дети, также как и взрослые, плавали и плескались в воде. Мы увидели группу поющих херувимов, парящих высоко над головами и перемещающихся над озером. Детские голоса донеслись до нас, где мы стояли, с радостной хвалой.

– Пойдем, - сказала Майя, схватив мою руку, - давай присоединимся к ним, - и мы поспешили вперед.

– Слава и честь!
– пели детские голоса, - Владычество и сила! – подхватили и ответили голоса великого множества собравшихся, которые, как и мы, присоединились к пению. Группа херувимов продолжала парить вдали, и на расстоянии до нас доносились прекрасные мелодии их сладких голосов и ответное пение на тон ниже - тех, кто ждал внизу.

Мы стояли на краю озера, и мои щеки были покрыты слезами и глаза затуманились от пережитых эмоций. Я чувствовала себя слабой, как маленький ребёнок, но, о, что за восторг, что за неизреченная радость наполнила и овладела мной! Может, я спала? Или это действительно был еще один этап бессмертной жизни?

Майя обвила рукой мою шею и прошептала:

– Дорогая, пойдем. После восторга – покой.

Я пассивно ей уступила; и не могла поступить иначе. Она повела меня в воду, глубже, глубже в кристальные глубины, и когда, казалось, мы должны были быть на глубине десятков-сотен метров от поверхности, она распростерлась в воде, предлагая мне сделать то же самое. Я сделала так же, и мы сразу же стали медленно подниматься. Наконец, я обнаружила, что мы больше не поднимаемся, а медленно плывем по течению, все еще под многими метрами от поверхности. Потом я увидела нечто чудесное. Взглянув, где я нахожусь, я увидела, что меня окружают преломляющиеся лучи. Мне казалось, что я покоилась в центре призмы, и такие яркие и тонкие расцветки земные глаза никогда не видели. Вместо семи цветов, как мы видим здесь, цвета смешивались в такие редкие полутона, что лучи, казались практически безграничными, или они действительно были такими, я не могла их отделить друг от друга. Пока я лежала, разглядывая эту удивительную панораму, краски то становились более глубокими, то постепенно исчезали, подобно северному сиянию.