Чтение онлайн

— Ромул, как ты себя ведешь, не компрометируй меня перед дамой, немедленно отцепись! — строго сказал Ричард, смущенно улыбаясь. — Извините нас, все-таки котов сложно воспитывать. Они делают только то, что им хочется, не считаясь с желаниями людей.

Ромул с большой неохотой все-таки позволил снять себя с рук Сильвии.

— Ну, раз уж ему так нравится у нас, может быть, зайдете в дом, сейчас как раз время ужина. И Ромулу найдется что-нибудь вкусненькое, — выпалила Сильвия, и сама испугалась своих слов. Незамужняя дама приглашает к себе в дом мужчину в столь поздний час- монахини в ее пансионе были бы в ужасе. Видимо, ее мысли отразились на лице, поскольку Ричард улыбнулся и произнес:

— Благодарю вас, сударыня, в следующий раз непременно, однако сейчас нам пора.

И с этими словами он удалился.

Следующий раз представился не так скоро, как хотелось бы самой Сильвии. Она все чаще думала об этом странном соседе, все не могла понять, что же в нем так притягивает, может быть, эти невероятные бездонные глаза? Или обаятельная улыбка? Сильвия старалась почаще выходить в сад, надеясь, увидеть хотя бы Ромула, но и кот тоже не появлялся. Спустя три дня ее страдания были вознаграждены: проходя по саду, девушка увидела сидящего у фонтана кота, гоняющего по воде опавший лист. Пытаясь подцепить его лапой, он не удержался на парапете и свалился в воду, огласив округу диким мяуканьем. Сильвия бросилась нему и выхватила несчастного из воды. Кот с безумными глазами вцепился в ее руки, разорвав тонкое кружево платья и оставив на коже глубокие царапины. Девушка вскрикнула и выпустила кота. Совершенно ошалевшее животное рвануло в глубину сада, и Сильвии пришлось его догонять. Не обращая внимания на боль в руке, Сильвия, нагнав кота, прижала его к земле, и крикнула слуг. На зов прибежала Мария, камеристка Сильвии- молодая дородная девушка, с румянцем во всю щеку.

— Мария, держи его, а то убежит.

— Барышня, где вы его нашли? Фу, какой грязный. И мокрый, к тому же. Он что, в луже валялся?

— Это Ромул, соседский кот. Он упал в наш фонтан. Нужно его высушить, прежде чем отдавать хозяину. И накорми его, он, бедненький, натерпелся.

— А что с вашим платьем? Ой, это же кровь! — запричитала Мария.

— Этот разбойник постарался, когда я его из воды вытаскивала. Ничего страшного.

— Как тебе не стыдно! Негодник. Госпожа тебя спасла, а ты ей черной неблагодарностью отплатил. У тебя вон когти какие! Как ножи! А ну как следы от них на ручке у хозяйки останутся? Ну что бы тебе не вцепиться во что-нибудь другое, — продолжая выговаривать, Мария отнесла кота в дом.

Спустя полчаса, Сильвия, уже переодевшись и обработав царапины, при ближайшем рассмотрении отказавшиеся не такими уж и глубокими, спустилась вниз. На кухне, почти сухой и абсолютно довольный, на коленях у Марии сидел Ромул и поедал мясо прямо с рук камеристки. Та с умилением глядела на кота, время от времени приговаривая:

— Ешь, мой маленький, ешь, мой хороший, вкусно? Сейчас еще тебе дам.

Кот даже урчал от блаженства. Мария вызвалась отнести кота в соседский дом, хотя Сильвия втайне надеялась, что Ричард Клермон сам придет к ним в поисках любимца. Но, и спустя еще полчаса он не появился, и Сильвия отправила Марию к нему. Вернувшись через четверть часа, девушка с восторгом начала рассказывать хозяйке, что ей удалось увидеть:

— Ну, самого хозяина дома не оказалось, мне его камердинер дверь открыл. Такой суровый, и держался с достоинством, как будто служит особе королевской крови! Но когда котика увидел, подобрел немного. Я ему рассказала, что он к нам забрался, и чуть не утонул, и что вы его спасли. Он очень благодарил. Сказал, что кроме хозяина с ним никто сладить не может, с характером кот! И что с ним церемониться особо, так нет же, как с родным ребенком с ним обращается. Он с ним в одной постели спит даже! Бывает же такое!

— Ничего удивительного, Мария, просто господин Клермон очень любит животных.

— Ой, а еще у них такой дом! Ну просто дворец какой-то!

— Мария, тебя что, пригласили войти?

— Да, я же говорю, сначала их слуга не очень любезно ко мне отнесся. Высокомерным даже показался. А потом провел в дом, не в хозяйские покои, конечно, а на кухню, но я по сторонам-то глядела! Денег у них точно куры не клюют.

— Мне не показалось, что господин Клермон так уж богат. Он был одет весьма скромно. Ну, ладно, давай оставим этот разговор. В конце концов, разве это уж так важно?

Ричард Клермон явился поблагодарить Сильвию уже на следующий день. В руках он держал букет полевых цветов, который он немедленно вручил хозяйке, а ее служанке досталась очаровательная улыбка, от которой Мария тут же зарделась как мак. Да, их сосед был чрезвычайно галантным кавалером. «Наверняка, женщины вокруг него так и вьются», — подумала Сильвия с легким уколом ревности.

— Сударыня, для начала позвольте поблагодарить вас за чудесное спасение Ромула. Сегодня такая чудесная погода, и я подумал, может быть, вы не откажете мне в любезности совершить вместе со мной верховую прогулку по лесу. И он вопросительно посмотрел на Сильвию.

Погода и впрямь была великолепной. Солнце светило так жарко, что казалось, будто лето никуда не уходит. Сильвия с радостью согласилась. Поскольку их дома располагались на окраине города, до леса было недалеко. Сильвия неплохо держалась в седле, хотя ей и нечасто приходилось выезжать. Конь у Ричарда был явно из очень породистых — вороной жеребец, тонконогий, с длинной гривой антрацитового цвета. Казалось, он поглощает солнечный свет. Сильвия залюбовалась этим красавцем и не сразу заметила, что Ричард уже давно стоит рядом, чтобы помочь ей сесть в седло. Оперевшись на его руку, Сильвия легко запрыгнула на свою любимую лошадку, и молодые люди двинулись вперед.

Всю дорогу они разговаривали, будто старые друзья. Сильвии ничего не пришлось рассказывать о себе, и ей неловко было расспрашивать Ричарда о его семье. Но тем не менее, тем для бесед оказалось в избытке. Они обсудили новое представление, данное недавно в столице королевской оперной труппой, и о котором только и было разговоров. Хотя Сильвия и не видела эту оперу, однако читала роман, легший в основу либретто. Поэтому они быстро перешли на литературу. Сильвия больше всего на свете любила читать! Оказалось, что у них с Ричардом один и тот же любимый автор, его романтическими балладами Сильвия зачитывалась еще в глубоком детстве. А Ричарду особенно нравились его сонеты. Он великолепно декламировал, что с успехом продемонстрировал Сильвии, приведя ту в полнейший восторг. Особенно ей понравились стихи одного поэта, чье имя Ричард как ни силился, вспомнить не мог. Сильвии отчего-то хотелось думать, что он сам их сочинил, но из скромности не хотел в этом признаться. Она несколько раз попросила его прочитать рондо, чтобы запомнить, и при случае продекламировать его в кругу друзей.

Сильвии было удивительно хорошо с Ричардом. Он не осыпал ее комплиментами, не вздыхал, томно глядя вдаль, как поступал, например, дальний родственник Жанны, еще одной приятельницы Сильвии по пансиону. Этот чванливый, надутый, одетый по последней моде молодой человек, навещал их несколько раз и стал поводом для шуток среди воспитанниц. Однажды он где-то испачкал свои кружевные манжеты, а когда заметил, устроил по этому поводу прямо-таки женскую истерику. Сильвия сама с удовольствием изображала визжащего господинчика к радости подружек. Так вот, этот родственник при каждой встрече прижимал ее руку к своему сердцу и твердил какие-то возвышенные (а девушке казалось, довольно пошлые) слова о ее неземной красоте, дивном взоре, омуте глаз, в которых можно утонуть, и о стреле Амура, поразившем его при виде Сильвии.

Ричард Клермон был совершенно другим человеком. Он оказался невероятно остроумным, прекрасно поддерживал беседу, ему было интересно все, о чем говорила Сильвия. Он вообще был первым мужчиной, за исключением ее отца, да господина Лессаржа, кого действительно интересовало ее мнение. Сильвия не чувствовала себя рядом с ним скованно, хотя они почти не были знакомы, и она ничего не знала об этом человеке. Она давно так искренне не смеялась и так хорошо не проводила время. И даже не заметила, что уже довольно поздно, пока Ричард не посмотрел на часы и не сообщил, что уже пора возвращаться. Они доехали до дома Сильвии, и Ричард, поцеловав на прощанье руку девушки, поблагодарил ее за чудесную прогулку и повернул в сторону своего дома. В это день Сильвия первый раз в жизни засыпала с улыбкой на губах. Ей не хотелось думать, что прогулка была простой благодарностью воспитанного человека. Хотелось надеяться, что она сама ему чем-то понравилась.