Чтение онлайн

Я подумал, не пристрелить ли их, но в темноте рисковать лишним шумом не стоило. Достав из рюкзака шерстяное одеяло, я оставил сам рюкзак на крыше автобуса. Затем снова спустился по капоту и вошёл через дверь. Бросив одеяло на сиденье водителя, я опустился на колени и направил пистолет-пулемёт под сиденья. Там не оказалось ничего, кроме старого бумажного пакета из-под обеда.

Медленно, стараясь не издавать ни звука, я закрыл дверь автобуса с помощью ручного рычага. Печально, но это не первый раз, когда я сплю в автобусе.

Поскольку рюкзак остался на крыше, я мог выбраться через любое окно и забрать его, если придётся срочно бежать. Если бы я оставил рюкзак внутри, он мог бы не пролезть в окно — и тогда при побеге я лишился бы всех припасов.

Я вырезал полоски винила из одного из сидений и кое-как сплёл их в верёвку. Этой верёвкой я закрепил дверную ручку, чтобы никто не смог войти бесшумно.

Пора спать — если это вообще можно назвать сном.

Позднее утро

Сейчас примерно полдень. Я сижу на четвёртом сиденье справа в автобусе. Мне удалось поспать — наверное, около четырёх часов, как мне кажется. Мой рюкзак по-прежнему на крыше. Вокруг — ни движения. Вероятно, скоро я поднимусь, заберу вещи и отправлюсь в путь, как только буду уверен, что это безопасно.

Чем больше я думаю об «Отеле 23», тем важнее становится вернуться туда — к семье. Хотя в голове всё ещё живёт мысль, что родители могут быть живы, я понимаю: скорее всего, их уже нет. Мой дом — не бункер. Как и почти любое жилище, построенное в США за последние пятьдесят лет, он не рассчитан на то, чтобы выдержать осаду. Интересно, сколько людей могло бы выжить, если бы дома «строили как раньше».

Вечер, всё ещё 7 октября

Сегодня утром, собираясь забрать вещи с крыши автобуса, я столкнулся с мрачным сюрпризом. Тот самый ублюдок из дома каким-то образом выследил меня.

Я стоял на капоте, готовясь подняться на крышу, когда услышал скрежет металла о металл. Звук настолько меня потряс, что я едва не свалился на спину. Я рванулся вперёд, в окно автобуса — стекло треснуло. Обернувшись, я мгновенно понял: это та самая тварь, что глядела на меня через глазок в старом доме.

Как эта тупая тварь смогла меня выследить? Ещё более странный вопрос: откуда она знает, как орудовать топором?

Я вскочил на крышу автобуса и замер, наблюдая за ней с изумлением. Она действительно пыталась забраться ко мне. На этот раз я не повторю прежней ошибки. Этому представителю «одарённой десятой части» нежити пришёл конец.

Я переключил режим оружия и выстрелил твари в лицо — она рухнула мгновенно. Перед смертью она наделала немало шума, так что пора было уходить.

Перед уходом я обыскал тварь в поисках чего-нибудь ценного — и, представьте, на ней оказались потрёпанные пластиковые часы G-Shock. Я схватил их, взглянул на дисплей и убрал в рюкзак вместе с топором. На цифровом экране было: «10/7, 12:23 PM».

Я продолжил путь на юго-запад, минуя одну за другой сцены запустения. Сколько времени прошло с тех пор, как я увидел первого из них? Я шёл и представлял, каково это — снова поговорить с кем-то. Одиночество давило всё сильнее.

Из всего, что я узнал о выживании, я понял: одиночество — самое серьёзное из всех чувств. Оно по-разному действует на людей, но для меня одиночество — это страх.

Я старался вытеснить мысли о мертвецах из сознания, но не мог управлять тем, что приходило мне в голову. «Дневной кошмар» перенёс меня на открытое поле, которое я пересекал, направляясь к лесу на другом конце.

Словно в сцене из военного фильма, когда я достиг середины поля, на гребне холма появилась армия облучённых мертвецов. Они тут же бросились ко мне. Прежде чем я успел разглядеть гниль в их глазах, я вырвался из сновидения и продолжил идти.

Не было ни звука. Лишь лёгкое дуновение ветра на лице напомнило мне, что я вернулся в реальность.

8 октября

Вчера я шёл, пока не вышел к озеру. На указателях по пути значилось: «Причал для лодок на озере Каддо, далее». Последние буквы слова «далее» давно были выбиты выстрелом из дробовика.

Я добрался до озера около 14:00, так что пора было подыскивать безопасное место для ночлега. Осторожно приближаясь к причалу, я вспоминал остров Матагорда и то, чем там всё закончилось.

Многие лодки по-прежнему стояли у причала, но некоторые ушли на дно, утянув за собой часть настила. Там было два парусника приличных размеров — оба на плаву. Однако один выглядел непригодным к использованию: владелец оставил паруса на палубе, и они месяцами подвергались воздействию ветра и непогоды. Второй, двадцатифутовый, скорее всего, имел убранные паруса и, вероятно, мог подойти. Я разглядел исправный якорь и цепь, закреплённые на поручнях бака, а также ручную лебёдку.

Я находился всего в сотне футов от лодки — достаточно близко, чтобы остановиться и осмотреть окрестности. Имея при себе еду и воду, я мог захватить судно, вывести его на озеро и наконец-то как следует выспаться этой ночью.

Моя цель — двигаться на юго-запад, в сторону «Отеля 23». Если форма озера будет мне на руку, я смогу преодолеть большое расстояние, находясь в безопасности посреди воды.

Приближаясь к судну, я не заметил поблизости угроз. Но рисковать не собирался: продвигался, постоянно осматриваясь по сторонам. Тот грязный ублюдок с топором застал меня врасплох — и сейчас я мог бы быть мёртв или при смерти, если бы удача отвернулась от меня на капоте того жёлтого автобуса.

В момент нервного напряжения я снова дослал патрон в патронник, чтобы убедиться, что оружие готово к бою, — и 9-мм патрон выпал на землю. Я поднял его и положил в карман. Я продолжал приближаться к судну…

«Зарядил ли я оружие?» — снова спросил я себя.

Отгоняя страх и тревогу, я двигался дальше. Я был на открытом пространстве, на виду у кого угодно. Наконец я оказался у лодки.

Она выглядела заброшенной: нейлоновые тросы на палубе покрылись плесенью и были испачканы птичьим помётом. Шторы в каюте были задёрнуты, так что заглянуть внутрь не получалось.

Я ещё раз осмотрел окрестности и перепрыгнул на правый трап. Продвигаясь к корме, я заметил следы босых ног, покрытые кровью, — они тянулись вплоть до самого края. Я продолжал движение, направляя ствол оружия на каждый слепой участок. Следы обрывались у края кормы, уходя в воду.

Следующей задачей было убедиться, что в каюте внизу нет никаких сюрпризов.

Я включил фонарик на оружии и распахнул дверь. Запаха не было. Я продвигался дальше, вглубь парусника, пригибаясь, чтобы не удариться головой о выступающие элементы потолка. Помимо привычного затхлого запаха, лодка была пуста.