Чтение онлайн

Суровым казалось этим людям Черное море после привычного, более теплого Эгейского. Грозные беды обрушивались на них в пути. Дикие тавры [17] нападали на греческие корабли, грабили их, а людей убивали ударом дубины по голове и сбрасывали в море — приносили в жертву своим богам. И все же опять и опять приплывали греки к берегам чужого моря. Только называли они его на первых порах Понтом Аксинским, что значит «Негостеприимное море». Однако люди, жившие на землях теперешнего Крыма и дальше на север, в глубь материка, таинственные кочевые и полукочевые скифы, оказались далеко не такими дикими, как представляли себе греки. Они охотно несли хлеб, шкуры, шерсть, рыбу в обмен на красивое оружие, расписные вазы, на виноградное вино, на оливковое масло. Греки быстро богатели, и скоро сделали еще одно, самое важное открытие. Оказалось, что холодная, как представлялось им, земля скифов необычайно плодородна. Да и климат вовсе не так суров.

Далеко не всем грекам жилось одинаково хорошо у себя на родине. Одним не хватало земли, других теснили богатые и знатные, мешая им торговать и заниматься ремеслами, третьи были замешаны в мятежах и вынуждены искать убежища здесь, по соседству со скифами, которые, видимо, согласны были потесниться и уступить грекам облюбованные ими берега моря.

Сначала жили маленькими поселениями в местах причала кораблей. Потом поселения разрастались, превращались в города. Теперь греки уже не называли Черное море Аксинским. Наоборот — они называли его Понтом Евксинским, то есть «морем гостеприимным».

Так образовались греческие колонии на берегах северного Причерноморья, колонии, о которых Цицерон сказал, что они «представляли собой как бы кайму, подшитую к обширной ткани варварских [18] полей».

Мудрец Платон выразился не так пышно, но не менее образно: греки, по его словам, «расположились у моря, как муравьи или лягушки вокруг лужи».

Вот эти колонии и превратились со временем в сильное и цветущее Боспорское царство. Десять веков просуществовало оно, и все это время греки и скифы жили бок о бок, враждуя и мирясь, влияя друг на друга, строя вместе новую, совершенно своеобразную культуру, которая во многом уже была не греческой и в то же время не скифской, культуру, которую мы называем боспорской. Вскоре и сам народ стал просто называться народом боспорским — боспорцами. Его цари и военачальники носили то греческие, то скифские или иные варварские имена, и определить, кто же — эллин, скиф или сармат — был родоначальником той или иной царской династии, не всегда историкам удается.

Было время, когда гордые Афины кормились боспорским хлебом, время процветания и богатства. Потом пришли войны и мятежи. Враги и стихийные бедствия разрушали города, но упрямые потомки вновь обживали их. Век за веком, слой за слоем уходили под землю храмы и лачуги, монеты и золотые украшения знатных боспорцев, зарытые в тайники во дни нашествий и осад. Дети хоронили отцов. В глубокие склепы замуровывали они расписные лаковые вазы, оправленное в золото оружие воинов. Высокие курганы скрывали сокровища скифских могильников. Земля превращалась в склад, в бесконечно богатый музей древности. Ученые наших дней непрерывно вскрывают эти подземные кладовые и ищут в них ответа на все вопросы. Многое еще неясно им в этом необычайном сплаве высококультурных греков с варварами, о которых Геродот в свое время писал: «Они пьют кровь первого убитого врага и получают награду по числу вражеских черепов, сложенных к ногам вождя».

Не удивительно ли, что о жизни живых нам рассказывают города мертвых — некрополи? Раскапывая курганы, проникая в склепы, поднимая тяжелые плиты древних погребений, археологи находят в них не только скелеты людей, но и кости животных, оружие, домашнюю утварь, драгоценные произведения искусства, а часто и рыболовные крючки, и веретена, и детские игрушки. Наши предки верили, что жизнь за гробом требует всего, что нужно живому, и щедро снабжали в далекий путь своих мертвецов.

Заботливо построенные склепы, выложенные камнем могилы, крепкие саркофаги должны были защищать покойного и его имущество от разрушения; поэтому все, что не поддается тлению, веками сохраняется в могилах и, попадая в руки археолога, дает ему ценнейший материал для изучения жизни древних.

Здесь, на Боспоре, в этом сложном греко-скифском государстве, естественно, должны находиться могилы и греческие и скифские; и разница между ними должна быть так же велика, как и разница между этими культурами. Эллины не убивали жен и слуг покойного; они не укладывали в могилу его любимых лошадей. В греческих погребениях не находят того огромного количества вещей, тех несметных богатств, которые посчастливилось найти ученым в неразграбленных курганах знатных скифов. Для греческой могилы характерна мраморная погребальная стела с надписями на ней, а часто и со скульптурным изображением покойного. В мужской могиле почти всегда около скелета находятся кувшинчик с маслом, которым греки натирали свое тело для занятий спортом в палестре, [19] и стригиль — железный скребок, чтобы после занятий это масло снимать. Сосуды для вина и воды, амфоры, гидрии, прославленные краснофигурные вазы с художественной росписью ставились в могилы, но пищей греки своих мертвых, видимо, не снабжали: лишь иногда возле саркофага находят блюда с орехами, каштанами, миндалем и косточками от яблок, груш, слив и т. д.

В могилах знатных женщин находят драгоценности прекрасной работы и туалетные принадлежности: бронзовые зеркала, ящички из слоновой кости, лекалы — кувшинчики — с остатками белил и румян.

Такие классически эллинские могилы иногда попадаются на Боспоре, но они характерны только для первых этапов развития Боспорского царства.

Еще примечательнее те величественные погребальные сооружения, которые особенно интересуют ученых, помогая им разгадывать тайну превращения двух столь разных народов в один — боспорский народ. Их называют курганами.

В сентябре 1830 года в шести километрах от Керчи, у кургана, носящего татарское название Куль-Оба, появились солдаты, вооруженные лопатами и кирками. Они получили задание добыть в этом месте камень для постройки керченских казарм. Разрывая курган, солдаты наткнулись на древнюю гробницу. Тотчас были вызваны из города представители власти, а вслед за ними прибыли и археологи. Начались раскопки. К великой радости ученых, погребальный склеп оказался нетронутым. И вот здесь-то и были найдены те драгоценные предметы, которые легли в основу знаменитой коллекции древностей Боспора Киммерийского, выставленной сейчас в особых залах Эрмитажа в Ленинграде.

Все говорило о том, что здесь был похоронен знатный скифский воин: остатки остроконечной войлочной шапки, железный меч с отделанной золотом рукояткой, выбитые на этой рукоятке изображения животных в скифском «зверином стиле» — борющиеся звери, нападающие на травоядных хищники, фантастические образы животных. Самым ярким признаком скифского захоронения было наличие в могиле вождя женского скелета и еще одного мужского: наложница и раб, убитые и похороненные вместе с господином.

Были там и котлы, наполненные бараньими костями, и несколько лошадиных костей.

То, что покойный был скифом, несомненно. Но похожа ли картина погребения в кургане Куль-Оба на обычные скифские курганные захоронения? Нет, это что-то другое.

Прежде всего сам монументальный склеп с его уступчатыми перекрытиями, пирамидальным сводом особой кладки построен в архитектурном стиле, принесенном на Боспор греками. И потом известно, что в каждую могилу скифа-кочевника, даже очень бедного, клали непременно хотя бы одного коня. В могилы же знатных скифов лошадей укладывали десятками и даже сотнями: в одном кургане нашли однажды четыреста конских скелетов. Человек, погребенный в кургане Куль-Оба, обладал сказочным богатством — это видно по тем предметам роскоши, которые нашли в могиле. Однако, кроме нескольких костей — остатка части конской туши, никаких коней под курганом не обнаружено. Видимо, сородичи покойного были уже в некоторой мере эллинизированы и от некоторых скифских обычаев отказались.

Больше всего о влиянии греческой культуры говорят найденные в могиле предметы роскоши. Вот как описано погребение женщины в книге профессора Гайдукевича «Боспорское царство».

«Кипарисовый расписной саркофаг ее был отделан слоновой костью, причем часть облицовочных пластин украшена поражающими своей тонкостью и изысканностью, гравированными и отчасти раскрашенными рисунками. Голову женщины украшала диадема в виде электроновой ленты, верхний край которой усеян розетками, расцвеченными синей и зеленой эмалью. Ниже тисненые украшения в виде пальмет, чередующихся с изображениями крылатых демонов и грифонов.