Чтение онлайн

Грозный Ашур, которому поклонялись ассирийцы, с ненавистью смотрел на возвышение урартского бога Халда, и Халд платил ему тем же. Бог войны, бог грозы и бури Тейшеба рвался в бой против свирепого ассирийского Нергала. Цари подчинялись велениям богов, народы волей-неволей шли за царями, песни сменялись стонами, небо темнело от дыма пожарищ, ужас и запустение воцарялись там, где вчера волновались нивы, цвели виноградники, шумели рынки и базары.

На глиняных призмах, заложенных в фундамент храма, записал ассирийский властитель Тукультиапал Эшара I (греки переименовали его в Тиглатпалассара) страшную повесть о своем вторжении в страну Наири, где жили и урарты:

«Ашур, владыка, послал меня на страны далеких царей, не знающих подчинения, и я пошел... 23 царя страны Наири велели собрать в своих странах колесницы и войска и поднялись против меня на войну и на битву... Я надвинулся на них в ярости моего грозного оружия. Я как наводнение Адада учинил истребление их многочисленного войска. Их большие города я завоевал, их богатства я вывез. Их поселения я спалил огнем...»

Прошло два с половиной века, и новый бич народов, Салманассар III, идет с огнем и мечом к берегам Верхнего моря — озера Ван:

«К царскому городу Арама-урарта я приблизился. Урарт Арам испугался горечи моего сильного оружия и сильной битвы и оставил свой город. В горы Аддури он поднялся, за ним поднялся и я. Сильную битву устроил я в горах...

Их кровью окрасил я горы, как шерсть, его лагерь я захватил, его колесницы, всадников, коней, телят и богатое имущество привел я с гор... В моей могучей силе, как тур, раздавил я его страну, поселения превратил в развалины и сжег огнем...»

Бедная страна, бедный народ!.. Но военное счастье переменчиво, а богов, очевидно, преследуют свои удачи и неудачи. И вот уже сын Аргишти Сардури столетие спустя деяния свои просто приписывает богу Халду:

«Бог Халд выступил, великой милостью своей покорил он мне Мурину, царя Уеликухи, покорил он Синалиби, сына Лyexu-царя, страны города Тулихи, покорил он Ашурнирари, сына Ададнирари, царя стран Ассирии...»

Ассирия явно пришла в упадок: Сардури упоминает о ней среди других побежденных областей. И надо сказать, выполняя приказы Халда, осеняемые кровавой десницей Тейшебы, урартские цари были не милосерднее царей Ашура.

«Направился я в Эрах, страну захватил, поселения сжег и разрушил, все опустошил, мужчин и женщин увел в Биайну».

Так на протяжении веков в непрерывном соперничестве с «логовом львов» — Ассирией — жила страна Урарту — разноплеменное и разноязычное целое, кое-как сшитое из покоренных областей-лохмотьев иглами мечей и копий, готовое ежеминутно распасться и вновь возникнуть из этих слабо связанных друг с другом частей. Она, эта пестрая страна, то становилась могущественным государством, то приходила в полный упадок.

В середине VIII века до нашей эры новый Тукультиапал-Эшара, Тиглатпалассар III, вернул Ассирии ее страшную славу. Он «запер Сардура-урарта в Турушпе (Тушпе)», он «сверху донизу» прошел его страну, «большую резню устроил перед его воротами». Разгром был страшным. Ассирийские летописцы долго потом издевались над бежавшим в горы Сардуром: он ускакал из крепости на кобыле, очевидно потеряв своего боевого коня. Какой позор для воина!

Опять наступило тяжелое время для урартов. Сыну Сардура Русе досталась в наследство разбитая, разоренная страна, в которой к тому же начались внутренние беспорядки. Маленькие царьки и правители, вполне покорные царю в период могущества, теперь вышли из-под его власти, восставали и отделялись один за другим. Когда Русе удалось, наконец, справиться с ними, он приказал выбить на цоколе статуи:

«С моими двумя конями и одним колесничим рука моя овладела царской властью Урарту».

Руса перенес столицу с Ванской скалы на близлежащую неприступную гору: теперь ее зовут турецким именем Топрах-кала. Потом взгляд его обратился на далекий север, туда, за гору Арарат, к озеру Севан. Оттуда поднимался новый враг — дикие кочевники. И Руса возводит целый ряд крепостей в тех дальних местах: ведь кочевники не умеют брать крепостных сооружений; как суровые часовые встали могучие твердыни на их пути на юг.

Новый ассирийский владыка Саргон II между всеми своими войнами, набегами, государственными делами не забывал об Урарту. Он наводнил страну противника своими агентами и шпионами. В развалинах царского дворца в Ниневии сохранились глиняные таблички донесений, которые эти лазутчики слали своему повелителю:

«Мы не преминули записать имена всех людей, — пишет один, посылая по стране своих доверенных, — каждый выполняет свою работу, нет никакого упущения. Мы многократно слыхали следующее: урартский царь из Турушпы не вышел, и мы будем продолжать наблюдения, как приказал мой царь».

«Весть об урартском царе, — радуется другой, — прежнее, что я писал, подтвердилось, у них произошла большая резня; теперь страна его успокоилась. Царь урартский находится в стране Уаси».

Руса решил опередить ассирийцев. Узнав о карательной экспедиции Саргона в одну из взбунтовавшихся маленьких стран, Руса задумал зайти с тыла и напасть на ассирийцев. Саргон был вовремя предупрежден и разбил урартского царя. Руса бежал в Тушпу и там покончил с собой. Найдено письмо, адресованное ассирийским историографом не кому иному, как богу, в котором он подробно излагает все, что произошло затем. Саргон прошел по Урарту, сжигая по пути селения и все запасы, снося крепости, уничтожая каналы, сады и посевы. Был разбит и разграблен храм бога Халда — хранилище несметных сокровищ.

«Все Урарту до его предела, — торжествует Саргон в своих победных надписях, — поверг я в несчастье и заставил его население стонать и плакать».

Нужды бога Ашура были тут ни при чем. Десятки тысяч рабов, огромные стада, сокровища дворцов и храмов — вот, что нужно было победителю. Война была в те дни одним из обычных способов вести торговые и хозяйственные дела, причем способом очень выгодным. К тому же страна Урарту была богата железом, а в этом металле правители уже тогда знали толк.

Все это произошло в 714—713 годах до нашей эры, а уже в 690 или 680-м новый Руса роет новые каналы, возводит города и крепости. С ассирийцами установились сравнительно мирные отношения. Появляются общие враги — киммерийцы, растет значение недавно еще слабой Мидии.

Наконец на севере, кажется, сам небосклон темнеет от новых конных полчищ: то движутся дотоле неведомые на юге скифы, и ужас охватывает даже львиные сердца.

«Вот идет народ от страны северной, — с трепетом вопиет один из библейских пророков, — народ великий поднимается от краев земли; держат они в руках луки и копья; они жестоки и немилосердны, голоса их шумны, как море, и несутся они на конях, все в ряд, как один человек...»