Чтение онлайн

Правда, и не пришлось. Я уже расположился за столиком на открытом воздухе в ресторане дворца Бразилиа, когда он подошел. Тощий, высокий и лысеющий.

Боувер нервно сел, как будто очень торопился уйти или куда-то опаздывал. Но когда я предложил ему поесть, он целых десять минут изучал меню и кончил тем, что заказал почти все. Свежий пальмовый салат, маленькие пресноводные моллюски с озера, к которому уходят удивительно красивые ряды апельсиновых деревьев, и еще не менее семи самых экзотических блюд.

– Это мой любимый отель в Бразилиа, - добродушно и гостеприимно сообщил я ему, когда он начал поливать пальмовый салат соусом.
– Старый. Но хороший. Вы, вероятно, все тут уже видели?

– Я восемь лет прожил в этих местах, мистер Броудхед.

– Понятно.
– Я понятия не имел, где проживает этот сукин сын, для меня он был всего лишь досадной помехой. И все же я добросовестно попытался отыскать хоть какой-нибудь общий интерес.
– По пути сюда я получил последние изображения с Пищевой фабрики. У группы Хертеров-Холлов все хорошо, они нашли там удивительные вещи. Знаете ли вы, что мы идентифицировали четверых Мертвецов как старателей с Врат?

– Я что-то об этом видел на ПВ, да, мистер Броудхед. Это очень интересно.

– Более того, Боувер. Это может изменить весь мир, не говоря уже о том, что сделает нас ужасно богатыми.
– Он кивнул, предварительно набив рот салатом. Не очень-то мне удавалось разговорить его.
– Ну, хорошо, терпеливо проговорил я, - давайте перейдем к делу. Я хочу, чтобы вы отказались от иска.

Боувер неторопливо прожевал устрицу, проглотил ее и ' нацепил на вилку следующую.

– Я это знаю, мистер Броудхед, - меланхолично проговорил он и снова набил рот.

Я отпил вина, смешанного с сельтерской водой, и, сохраняя полный контроль над голосом и манерами, сказал:

– Мистер Боувер, мне кажется, вы не совсем представляете, как в действительности обстоят наши дела. У меня нет желания вас обидеть. Просто вам известны не все факты. Мы оба многое потеряем, если вы будете продолжать настаивать на иске.
– И я начал разбирать этот случай, тщательно и осторожно, как советовал Мортон. Я рассказал ему о неизбежном вмешательстве Корпорации "Врата", о заинтересованности в предприятии всего человечества, о Необходимость исполнять судебный запрет на исследование Пищевой фабрики, который невозможно сообщить Хертерам-Холлам раньше чем за месяц, а в это время они будут делать, что сочтут нужным, и, разумеется, о возможности мирной сделки.
– Я хочу вам сказать, - мягко продолжал я, - что дело это слишком важное и значимое не только для нас. Его нельзя поделить между нами, как обыкновенный пирог с капустой. Поверьте, с нами не станут нянчиться. Конфискуют у обоих.

Боувер слушал меня и не переставал двигать челюстями. Потом, когда жевать больше стало нечего, отпил из своей чашечки и мрачно произнес:

– Нам с вами больше нечего обсуждать, мистер Броудхед.

– Ошибаетесь, есть что!

– Это вам так кажется, - ответил он, - а я так не считаю. Вы кое в чем ошибаетесь. Речь больше не идет о предстоящем судебном процессе. Речь идет о решении суда.

– Любое решение можно обжаловать...

– Да, конечно. Но на обжалование потребуется много времени. Я не хочу договариваться с вами. Триш заплатила за это собственной жизнью. Поскольку она сама не может защищать свои права, придется это делать мне.

– Но свара нам обоим дорого обойдется!

– Возможно. Так говорит и мой адвокат. Кстати, он возражал против нашей встречи.

– Зачем же вы тогда пришли?

Боувер взглянул на остатки ленча, потом на фонтаны во дворе. Три старателя с Врат сидели на краю блестящего пруда вместе с веселой, слегка пьяной стюардессой с "Варига" и бросали крошки печенья золотым рыбкам. Им повезло.

– Для меня это приятная смена обстановки, мистер Броудхед, - сказал он.

Из окна своего номера в новой Башне Дворца я видел блестящий на солнце купол собора. Это лучше, чем смотреть на мою юридическую программу на большом служебном мониторе, потому что Мортон грыз меня.

– Вы поставили под угрозу все дело, Робин. Мне кажется, вы не понимаете, насколько это важно.

– То же самое я сказал Боуверу.

– Нет, правда, Робин. Это уже дело не просто компании "Робин Броудхед, Инк.", не просто Корпорации "Врата". Дело входит в компетенцию правительств. И не только подписавших конвенцию о Вратах. Это дело будет рассматриваться в Организации Объединенных Наций.

– Да ну, Мортон! Неужели это возможно?

– Конечно, Робин. Здесь затрагиваются жизненно важные интересы всего человечества. А ваш друг Боувер пытается разыграть именно эту карту, и он вполне может своего добиться. Боувер требует наложения запрета на ваши действия и действия Корпорации, то есть на дальнейшее проведение исследований.

"Сукин сын!
– с возмущением подумал я.
– Он знал об этом, пожирая ленч, за который я заплатил".

– Так что же я неправильного сделал?

– О, я могу прочитать целый список ваших нарушений, Робин, - и Мортон начал загибать пальцы.
– Во-первых, вы превысили свои полномочия, предоставив Хертерам-Холлам слишком большую свободу действий, результатом чего явилась их экспедиция на Небо хичи со всеми вытекающими отсюда последствиями - это во-вторых. И, таким образом, в-третьих, вы поставили под угрозу национальные интересы. Более того, интересы всего человечества.

– Вздор, Мортон.

– Так сказано в его петиции, - кивнул он.
– Да, кое-кого мы сможем убедить, что это вздор. Раньше или позже. А пока действовать может только Корпорация "Врата", а не вы.

– Значит, мне нужно поскорее повидаться с сенатором. Я избавился от Мортона и попросил Харриет договориться о встрече.

– Сейчас я соединю вас с секретарской программой сенатора.
– Она улыбнулась, исчезла, и Харриет сменило изображение молодой чернокожей женщины.

Секретарша сенатора выглядела не очень жизнеподобно, гораздо хуже тех программ, которые пишет для меня Эсси. Но Прагглер всего лишь сенатор Соединенных Штатов.

– Добрый день, - поздоровалась она.
– Сенатор просит передать, что он сегодня в Рио-де-Жанейро по делам комитета. Он будет счастлив встретиться с вами завтра утром в удобное для вас время. Устроит вас десять часов?

– Лучше в девять, - облегченно вздохнув, ответил я. Я несколько беспокоился, потому что Прагглер не связался со мной немедленно. Но у него, должно быть, были для этого веские основания.
– Харриет!
– позвал я. Когда она появилась, я спросил: - Как миссис Броудхед?

– Без изменений, Робин.
– Она улыбнулась.
– Миссис Броудхед не спит, и вы, если хотите, можете поговорить с ней.

– Клянусь твоим маленьким электронным задом, я это сделаю, - ответил я. Она кивнула и исчезла. Харриет очень хорошая программа. Она не всегда понимает слова, но принимает положительное или отрицательное решение, руководствуясь одной лишь интонацией.

Когда на экране появилась Эсси, я сказал ей:

– С.Я. Лаврова, ты отлично поработала.

– Конечно, дорогой Робин, - ответила она, прихорашиваясь. Затем Эсси встала и медленно повернулась кругом.
– Как и наши врачи. Ты согласен со мной?