Чтение онлайн

Смех на королевском корабле слишком часто был редкостью. Как я могу его об этом спросить?

Тьяке казался неподвижным силуэтом на фоне толстого стекла.

«Но вы это сделаете, сэр». Он наклонился вперёд, так что его лицо оказалось в лучах солнца. «Ранг здесь ни при чём».

Болито ответил: «Нет, ничего. Мы слишком много сделали вместе. И когда ты вытащил нас из моря, я уже был слишком многим у тебя в долгу». Он вспомнил её в качающейся шлюпке, в матросской одежде, прилипшей к телу, когда они вместе боролись с океаном и близкой смертью.

Он услышал свой тихий голос: «Я хочу, чтобы ты получил повышение…» Он замялся. Речь ускользала. «И будь моим флаг-капитаном. Другого я не хочу». Нужна, нужна. Скажи ему… Слова словно заполнили каюту. «Вот о чём я и пришёл просить».

Тьяке уставился на него. «Нет никого, кому я бы предпочёл служить, сэр. Но…» Он, казалось, покачал головой. «Да, одно это слово говорит само за себя. Без вашего доверия ко мне я бы поддался жалости к себе. Но без свободы этого судна, без Ларна, мне кажется, это слишком трудный выбор».

Болито потянулся за пальто. Эйвери наверняка его ищет. Его вмешательство не принесёт ничего, кроме вреда.

Он встал и протянул руку. «Мне нужно увидеть адмирала порта». Он пристально посмотрел на него, зная, что никогда не забудет этот момент. «Вы мой друг, друг леди Кэтрин тоже, и так будет всегда. Я попрошу, чтобы вашей команде разрешили сойти на берег по очереди».

Он почувствовал твёрдость их рукопожатия, уловил волнение в голосе Тьяке. А потом всё закончилось.

Лейтенант Джордж Эвери вышел из кареты и почувствовал, как мелкий дождь, падающий сквозь фонари кареты, падает ему в лицо.

«Подожди здесь, я на минутку. Потом ты отведёшь нас в «Кабанью голову».

Дорога заняла больше времени, чем он ожидал, или же стемнело раньше обычного. Он поплотнее надвинул шляпу на лоб и поднял воротник плаща. В желудке ощущалась пустота, и он понял, что ничего не ел с тех пор, как наспех позавтракал в какой-то трактире по пути.

Вода Хамоаза за верфью пылала огнями, словно светлячки над своими отражениями. Вокруг них отбрасывали тёмные тени небольшие суда, офицеры сновали туда-сюда, бдительный сторожевой катер – бесконечная жизнь оживлённой гавани.

Здесь, вдоль стены, у входных отверстий и люков светили другие фонари, где любой новичок, неосторожный или перебравший спиртное человек мог легко споткнуться о рым-болт или какой-нибудь доковый материал и упасть через край.

Он увидел две голые мачты брига, поднявшиеся выше прежнего благодаря приливу. У иллюминатора стояли фигуры, лейтенант в белом мундире: вероятно, бортовая группа собралась проводить вице-адмирала на берег.

О чём они говорили, подумал он. Возможно, о былых временах, о спасении после кораблекрушения, о котором рассказывал ему Олдей. Бедный Олдей! Он, наверное, будет вне себя от беспокойства за это путешествие. Он не на своём месте, как он выражался.

Эвери узнал в коренастом офицере Пола Озанна, заместителя Ларна .

«Я задержался, мистер Озанн. Надеюсь, сэр Ричард не слишком расстроен».

Озанна взяла его под руку и повела на корму. Он взглянул на световой люк каюты, в котором, если не считать одинокого свечного света, царила тьма.

Он прямо сказал: «Сэр Ричард давно ушёл. Он просил передать вам, что будет в доме адмирала порта».

Эйвери напрягся. Что-то было не так. Очень не так. Иначе…

«Что случилось?» Озанн бы понял. Лучше, чем кто-либо другой, он понимал своего капитана, товарища и друга.

«Он сейчас там, пьёт. Хуже, чем я когда-либо его видел. Ничего не могу понять. Я очень обеспокоен».

Эйвери вспомнил выражение лица Болито, когда тот поднялся на борт этого корабля. Тревожный, отчаявшийся – совсем другой человек, чем тот, которого он знал в море или в доме в Фалмуте.

«Можно поговорить?» Он ожидал получить резкий отказ.

Вместо этого Озанна грубо сказала: «Я была бы очень признательна, но будьте осторожны. Могут быть один или два шквала».

Эйвери кивнул в знак согласия. Аллдей когда-то сказал ему это в качестве предостережения.

Между палубами было так темно, что он чуть не упал. Ларн был мал и тесён после фрегата, особенно после старого кано-пуса , на котором он служил, когда Силлитоу написал ему о возможности назначения на должность флаг-лейтенанта.

«Кто это там? Ложись на корму, если хочешь!»

Он позвал: «Эйвери, сэр. Флаг-лейтенант!» Он увидел мерцающую свечу и изуродованное лицо Тьяке, отвернувшегося, когда тот нащупал бутылку.

«Он тебя послал?»

В его голосе слышался гнев, даже угроза. Эйвери ответил: «Я думал, сэр Ричард на борту, сэр».

«Ну, вы же видите, что он, чёрт возьми, не виноват, так что можете идти!» — так же внезапно его голос изменился. «Не твоя вина. Ничья вина, чёрт возьми. Всё дело в этой чёртовой войне, во что она нас вылила». Он бормотал себе под нос, открывая бутылку и плеснув что-то в другой стакан. Часть выплеснулась на стол, не привлекая внимания. Эйвери почувствовал запах и подумал о своём пустом желудке.

«Боюсь, это всего лишь Женева. Я уже выпил коньяк», — он неопределённо махнул рукой. «Перейди. Отсюда тебя плохо видно».

Эйвери встал, пригибаясь, чтобы избежать лучей. Бедняга. Он не хочет, чтобы я видел эту сторону его лица.

Тьяке хрипло проговорил: «Ты хромал. Конечно, я забыл. Ты был ранен, да? А потом был военный трибунал». Он повторил: «Не твоя вина».

«Могу ли я что-то сделать, сэр?»

Тьяке, казалось, не слышал. «Как нас много, а? Я видел его рулевого — Олдэя, верно?»

Эйвери кивнул, боясь разрушить чары.

«Я часто видел, как он, когда думал, что сэр Ричард не смотрит, держался за грудь, едва дыша после того, что с ним сделали доны». Его голос стал громче, и Эйвери представил себе Озанну у окна в крыше, слушающую и надеющуюся.

«А есть ещё его старый друг, контр-адмирал Херрик». Он говорил с неожиданной горечью. «Теперь он ещё и руку потерял из-за своих злоключений!» Он осушил полный стакан и чуть не поперхнулся. «Сэр Ричард, должно быть, рад помогать хромым уткам».

«Он хороший человек, сэр. Я не собираюсь стоять и слушать, как его порочат!»

Тьяке в мгновение ока вскочил на ноги. Он схватил Эвери за лацканы и потащил его по столу так, что они оказались всего в нескольких дюймах друг от друга.

«Конечно, он хороший человек! Не смейте, черт возьми, указывать мне, что говорить и думать!»