Чтение онлайн

Раз дело было предложено в такой форме, я не мог отказаться, и, бросившись к двери, проник через нее в центральный холл.

Какой-то человек, стоявший у двери, быстро повернулся и выстрелил. Я почувствовал на лице ветер от пролетающей пули и выстрелил в свою очередь. Человек упал.

— Видите, — обернулся я к Хоскису, как бы извиняясь, — в меня всегда стреляют первыми.

— Успокойтесь, — ответил Хоскис. — Проходите вперед, вы, кажемся, более ловки, чем я.

Казалось, в холле все затихло, и я толкнул дверь, ведущую в полуподвальный этаж, приглашая за собой Хоскиса.

Тихо спустившись, как мыши, вниз по лестнице, я указал Хоскису на толстый электрический кабель, проложенный вдоль стены. Хоскис кивнул и улыбнулся.

У двери, в конце коридора, я остановился и прислушался. Все было тихо.

— Войдем? — спросил я у Хоскиса.

— Мы всегда входим в любую дверь, — ответил он.

Я толкнул дверь.

Помещение было большим и прекрасно оборудованным различными прессами и машинами. Лампы, прикрытые абажурами из зеленого стекла освещали пачки билетов, валяющихся на полу.

Возле одного пресса я увидел труп. Пуля попала этому человеку в самую середину лба, маленькое отверстие было окружено кровавым кругом. На коленях у стены стоял Эд Киллино. Его лицо было искажено страхом, глаза вылезли из орбит, руки были подняты на уровне плеча. В нескольких метрах от него стоял частный детектив Клаберд, по-прежнему в своей фальшивой шляпе. В руке у него был «кольт 45», направленный в лоб Киллино.

— Прикажите ему уйти! — завопил Киллино. — Пусть он уберет оружие!

Мы приблизились.

— Хеллоу, толстяк! Что же это такое, наш молодой друг вам не нравится? — Я положил руку на плечо Клаберда. — Что вы тут делаете, малыш?

Клаберд опустил пистолет.

— Я рад, что вы во время пришли, мистер Кен, — смущенно сказал он. — Я уже спрашивал себя, что мне делать с этим человеком.

Хоскис провел рукой по волосам.

— Что это за тип? — спросил он, не скрывая удивления.

— Самый способный и самый достойный детектив, после Фила Венса, — ответил я.

Киллино неожиданно бросился к бумаге, лежащей на письменном столе.

— Не так быстро, — произнес Хоскис, отталкивая его. — Держись спокойнее, пока я не разрешу тебе шевелиться.

Клаберд подобрал бумагу и стал топтаться на месте со сконфуженным видом.

— Это показание, — проговорил он, протягивая мне исписанный лист бумаги, — оно полностью оправдывает вас, мистер Кен. Этот человек признался, что Бат Томпсон по его приказу убил Херрика, Гилеса и Броди. Они обнаружили фабрику фальшивых денег и поэтому поплатились своими жизнями. Надеюсь, что здесь все, как надо.

Совершенно ошеломленный, я пробежал глазами показания Киллино. Документ был составлен отлично. Я протянул его Хоскису.

— Боже мой! — только и сказал он, прочитав бумагу.

— Я отрицаю все, до последнего слова! — бормотал Киллино. — Я это сделал потому, что он угрожал мне смертью!

— Как вам удалось заставить его написать все это? — спросил я Клаберда.

— Я и сам ничего не понимаю, мистер Кен, — ответил он, нервно теребя свой галстук. — Киллино, вероятно, подумал, что мой револьвер может выстрелить сам. И, наверно, он был прав, потому что это случилось, когда появился другой. — Он показал на труп, который лежал около пресса. — Киллино считал, что я не рискну стрелять. Но потом он понял, что ошибался, и когда я предложил ему сделать подобное признание, он сразу же его написал.

Хоскис расхохотался.

— Вы не так глупы, мой милый, как на первый взгляд выглядите. Мой мальчик, вы далеко пойдете с такими незаурядными способностями! — сказал я Клаберду.

Он покраснел. — Вы очень любезны, мистер Кен. Меня в школе научили строить из себя дурачка. В школе детективов в Огайо мне внушали, что преступники не относятся с подозрением к человеку, у которого глупый вид.

Я подтолкнул Хоскиса локтем.

— Было бы небезынтересно пройти там курс учения. Мой малыш, это ваш пленник, — кивнул я на Киллино. — Уведите его.

— Не рассчитывайте на это, — прошипел где-то сзади голос Сперанца. — Руки вверх! А ну-ка, быстро, или я уложу вас всех!

Мы повернулись.

На пороге комнаты стоял Сперанца с автоматом в руках. Он был бледен, глаза его сверкали ненавистью.

Когда я читал показания Киллино, то положил свой «кольт» на стол. Оценив расстояние до оружия, я решил, что оно лежит слишком далеко, чтобы я успел дотянуться до него. Киллино снова бросился вперед, пытаясь схватить бумагу, но Хоскис снова оттолкнул его. Около меня раздался выстрел. Сперанца уронил автомат и грохнулся на пол. Посреди лба у него появилась аккуратная дырочка.

— Действительно, этот револьвер стреляет сам, — пробормотал Клаберд, глядя на дымящийся «кольт». Огонек удовлетворения светился в его глазах.

Задыхаясь от смеха, я упал на руки Хоскиса.

— Боже мой! И подумать только, что он научился стрелять заочно!

На первый взгляд дело было закончено. Я предоставил Хоскису уточнять детали. Теперь я очень сожалею, что не сделал этого сам, так как он допустил, что Бат Томпсон проскочил у него между пальцев, ft Несмотря на то, что полиция Майами затянула очень хорошо петлю вокруг Парадиз-Палм, Бату Томпсону удалось ускользнуть из окружения.

Сперва меня это обстоятельство весьма беспокоило, но потом я подумал, что предоставленный самому себе, Бат не будет столь опасным. Он, как мне казалось, был слишком глуп, чтобы все основательно продумать и нанести ответный удар. Но, тем не менее, я все же предпочел бы знать, что он находится в клетке, а не на воле. Феды были почти уверены, что он удрал, так как именно он убил Херрика, Гилеса и Броди, и это не должно было произвести благоприятного впечатления на процессе.

Киллино по приговору присяжных должен был провести в тюрьме тридцать пять лет. Сперанца и Флагерти были уже мертвы, а Хуана Гомеца феды ухлопали во время перестрелки перед номером 46.

Будучи уверен, что Бат Томпсон покинул город, я попросил Тима перевезти мисс Бондерли из Кай-Веста.

Мы устроились в отеле «Палм Бич», чтобы обсудить наше будущее.

Сидя на балконе, я смотрел на зеленый океан и у меня отсутствовало предчувствие опасности, нависшей надо мной. Мисс Бондерли сидела рядом.

— Ну, разумеется, — заверил я, когда она кончила говорить. — Я непременно займусь каким-нибудь делом и стану вполне респектабельным человеком, если тебе этого так хочется.