Чтение онлайн

Увидев пришедших, мужчина поднял голову.

— Так вот почему здесь шнырял волк! — воскликнул он. — Это был разведчик. Я что-то такое заподозрил и решил подождать. Кто вы и почему оказались в Красных песках?

— Красных? — удивилась Адель. — Мне говорили, что здесь должны быть красные пески и даже объяснили, почему они красные, но я их не вижу. Обычный жёлтый песок.

— Ещё недавно эти пески были кроваво-красного цвета, — объяснил мужчина. — Но когда меня загнал сюда ветер, я вдруг увидел, что красный цвет сменился жёлтым. Пески приобрели свой нормальный вид.

— Значит, Пахом Капитоныч и Авдей оживили младенцев, — объяснила Адель. — Они собирались для этого убить девятиглавого дракона. Раз кровавый поток остановился, значит, они совершили этот подвиг.

— Вот, значит, почему песок поменял цвет, — проговорил мужчина. — А что здесь делаете вы? Жилья поблизости нет, людей не сыщешь. Что же вам надо?

— Нам надо на восток, — объяснил Иван. — На остров колдуньи Маргариты. Ты знаешь, где этот остров?

— Есть остров, — подтвердил мужчина. — Не знаю, какая там живёт колдунья, но никто, находясь в здравом уме, не рискнёт туда поплыть.

— Значит, нам не удастся найти корабль, который бы нас туда перевёз? — спросила Адель упавшим голосом. — Колдунья держит в плену моего жениха, и мне надо его вызволить из её власти.

— Я же говорил про мореходов в здравом уме, а я столько раз рисковал жизнью и побывал в таких удивительных местах, что уже не уверен, сохранил ли я здравый ум. Я, мореход Трофим Северьянович, возьмусь доставить вас к нужному вам острову, если вы не побоитесь сесть на мою маленькую ладью.

— Если уж вы не боитесь, Трофим Северьянович, хотя вы могли бы туда не плыть, то нам и вовсе отказываться нельзя, — решил Иван. — Как, Адель?

Девушке было жутко даже глядеть на крошечное судёнышко, но выбора у неё не было.

— Я не боюсь, — ответила она. — Я так долго шла к этому берегу, что отступать мне нельзя.

— А тебе, Красавчик, наверное, не стоит плыть с нами, — сказал молодой человек.

— Это моё дело, — отрезал тот и ухмыльнулся. — Говорят же, что как волка ни корми, он всё в лес смотрит. Леса здесь нет, так что я смотрю в море. Был я городским волком, побывал лесным волком, был даже горным и воздушным волком, а теперь буду морским волком. Морской волк. Неплохо звучит, да?

— Отчаянная голова, как я погляжу, — одобрительно заметил мореход. — А теперь расскажите мне о себе подробнее. Люди вы, думается мне, хорошие, но нам вместе плыть в очень нехорошее место, так что не худо бы узнать про вас побольше.

Иван возможно короче рассказал про себя, Адель и волка.

— Бывалые, значит, люди, — заключил мореход. — Что же, завтра с отливом выйдем в море, а сейчас неплохо бы поужинать и хорошенько выспаться.

Он принёс немного дров и разжёг костёр, на котором Адель испекла лепёшки. Трофим Северьянович принёс солёной рыбы, и ужин удался на славу.

Утром, чуть свет, мореход разбудил своих пассажиров и отвёл на ладью. Адели выделили место под пологом, где она была как в каютке, а мужчинам предстояло спать на палубе. Помощников у Трофима Северьяновича не было. Как он управлялся со своим судёнышком один, Адель не могла понять, ведь надо было ему когда-нибудь и спать. Или он закреплял руль? Иван не был знаком с морской наукой, но был понятлив и быстро научился выполнять отдельнве команды и стоять у руля. Впрочем, мореход, ориентирующийся ночью по звёздам, а днём по солнцу, предпочитал сам править, отдавая руль неумелому помощнику лишь на время отдыха.

Адель уже была немного знакома с морем, даже помогала моряку Джону, но люгер сильно отличался от ладьи морехода, и она не лезла со своей помощью, предпочитая готовить нехитрую еду, убирать, мыть небольшой запас посуды и делать всё, о чём её попросят.

Красавчик обнаружил, что ему абсолютно нечего делать на странном плавучем сооружении. Здесь не то что бегать, а ходить-то было негде. Приходилось всё время опасаться, что ему невзначай наступят на лапу. Волк страдал весь первый день плавания и лишь на следующее утро кое-как приспособился к существованию на море.

— Это ещё хорошо, что у тебя нет морской болезни, — утешила его Адель.

— Это ещё что такое? — заинтересовался Красавчик.

— Это когда укачивает, тошнит и жить не хочется.

— Мне хочется.

Узнав, что существует такая напасть, он сразу приободрился.

Трофим Северьянович был молчалив и держался сурово, но в мелочах то и дело проскальзывала забота и доброта. Своих пассажиров он никогда не хвалил, принимая их работу как должное, но и не ругал, если они допускали ошибки. Впрочем, Иван быстро к нему приспособился и не испытывал трудностей в общении.

Прошли два дня, а ладья под слабым ветром неспешно продвигалась на восток.

После обеда мореход позвал Ивана переставить парус, потому что ветер поменялся, а Адель убрала остатки еды, вымыла посуду и встала у борта, чтобы полюбоваться морем. Её внимание привлекли какие-то тёмные точки в волнах.

— Трофим Северьянович! — закричала она. — Что там в волнах?

Мореход вгляделся в указанном направлении.

— Это акулы, — объяснил он. — Их восемь.

— А для нас они не опасны, Северьяныч? — спросил Иван.

— Мы им, вроде, ни к чему, — ответил мореход. — Ладья несъедобна.

Адель подумала, что съедобно содержимое ладьи, но вслух этого не сказала.

Время шло, а акулы не только не исчезли, но, наоборот, их стало больше. Их плавники бороздили воду уже возле самой ладьи. Акулы плавали вокруг судёнышка, иногда его задевая. Мореход хмуро поглядывал на них, но ничего не говорил. Красавчик с беспокойством прислушивался, чувствуя опасность.

Когда акул стало так много, что море приняло тёмный цвет, их поведение изменилось. Они стали чаще задевать за ладью, а потом принялись её толкать, налетая на неё рылом.

— Что на них нашло? — удивился мореход. — Никогда так себя не вели.

А акулы вдруг, как по команде, со всех сторон набросились на ладью, с размаху на неё налетая. Пока слышался только глухой непрерывный стук, но Адель боялась, что может послышаться и треск.

— Они словно взбесились! — вскричал Трофим Северьянович. — Адель и Красавчик, к борту не подходите, иначе вы можете выпасть в море. Вишь, как встряхивает! А мы с тобой, Иван, поработаем острогами.