Забытая часовня
Шрифт:
— Так когда будем пробовать? — Люба подпрыгивала на кровати, её распирало от нетерпения.
Вера подумала:
— Завтра последний день учёбы. Вот сразу после прощального концерта и пойдём. Камень с собой захватить не забудь.
*
Последний день учёбы праздновали с размахом. Естественно, ни о каких уроках не могло быть и речи. Школьники пришли в джинсах, бриджах, спортивных майках, кроссовках… Оля, как и обещала, выкрасила волосы в цвет весенней травки.
Андрей притащил из дома свои диски с фотографиями класса и записями концертов и других мероприятий (в том числе фотка Барисовой с булкой во рту и гигантским подносом в руках, размахивающая бутылкой шампанского Мороз, рыжая Былина в своих зелёных домашних тапочках, запись вызволения Кутаса из запертого кабинета, запись «Ромео и Джульетты» и фотки с репетиции…). Игнат декламировал стихи собственного сочинения, был концерт, не в актовом зале, как обычно, а на школьном дворе, на свежем воздухе, благо погода позволяла — солнце, как видно, устыдилось за такую холодную весну и активно взялось за исполнение своих прямых обязанностей, чтобы наверстать упущенное. Был и общий для всей школы сладкий стол — старшеклассники всё утро таскали парты из гимназии на улицу, — и кирмаш, на котором младшие классы торговали домашней выпечкой, поделками, журналами и дисками с музыкой и играми.
Но всё это казалось Вере, Наде и Любе каким-то чужим, далёким… Сидели как на иголках, вздрагивали, когда к ним обращались… Так сильно они не волновались, пожалуй, даже перед экзаменом по физике. Ведь тогда вместе с ними был весь класс, а сейчас они одни, совсем одни… И что будет — неизвестно. Ужасно хотелось избавиться от этого чувства одиночества и отдалённости от всего остального мира, в котором все смеются, уплетают бублики за обе щёки и радуются наступлению каникул. Какой-то мальчонка лет девяти едва не выдернул у сидящей под деревом Оли клок волос, перепутав их с очередным листиком, которые он зачем-то обрывал с веток; Аня в обнимку с Игнатом распевают гимн гимназии, Юра планомерно уничтожает всё съестное в пределах досягаемости, длинноногая Дранько Даша в мини-юбке и туфлях на шпильках сидит среди одиннадцатиклассников, и они по очереди потчуют её ананасовым соком, а Жигалов Вовочка разговаривает о чём-то с парнями из 8-штрих класса. А вон и Надин Пашечкин по фамилии Баран, и джинсы с серой майкой идут ему ничуть не меньше чёрного костюма с жёлтым галстуком…
Вера пихнула приунывшую подругу локтём и кивком головы указала на сероглазого парня. Надя, жуя помидор, повернулась, и тут Паша тоже посмотрел на неё и улыбнулся. Надя тут же стала краснее поедаемого продукта и поспешно отвернулась под ехидное хихиканье Любы, но тут появился Шилин с воздушным змеем, на котором было розовым выведено «ЛЮБА, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!», и со смеху покатилась уже Надя, пока Люба побежала разбираться с незадачливым ухажёром, размахивая пластмассовой вилкой (ухажёр улепётывал с впечатляющей скоростью). А Прохор Коля, которого Федя вообще-то подговаривал сделать такой же транспарант для Нади, тихо радовался, что не стал участвовать в этой сомнительной авантюре.
— Ну наконец-то наша неразлучная троица расшевелилась, — весело произнесла Наташа, вместе с Полиной подсаживаясь к друзьям. — А то последний день учёбы, завтра каникулы, а они сидят такие гру-устные… Правда, ещё практику отрабатывать, но это мелочи. В чём дело-то?
Подруги переглянулись.
— Да так… Личные проблемы. Не обращайте внимания.
Тут на верхнюю ступеньку ведущей к школьным дверям лестницы взошёл директор. Рассказал об итогах учебного года, напомнил про практику, пожелал счастливых каникул…
Пока все хлопали, три подруги схватили сумки и выбрались из толпы.
*
В часовню приехали в половине одиннадцатого. Небольшой лесок кипел жизнью: жужжали мухи, из крон деревьев доносилось щебетание птиц, огромная бабочка-крапивница уселась Наде на ухо, и девочка с воплем ужаса запрыгала на месте, размахивая руками. Несчастное насекомое свалилось в траву, оглушённое и едва не скончавшееся от страха.
— Ну, ты! Убийца! — жутко возмутилась Люба.
— Я?! — Надя потрясённо глянула на подругу. — Да я сама чуть не померла! Для неё что, мои уши — насест, что ли?
— А тебе что, жалко?!
— А может, и жалко!
Вера целенаправленно продвигалась вглубь леса, не обращая внимания на привычную перебранку подруг. Она прекрасно понимала, что это — всего лишь попытка отогнать внутренний страх.
Чем ближе друзья подходили к часовне, тем гуще мох покрывал камни, вьюнок всё выше взбирался на деревья, куда меньше стало валяться под ногами консервных банок и другого мусора. Полянка, на которой стоял деревянный домик, была абсолютно чистой. Девочки пересекли её и осторожно поднялись по ступенькам к покосившейся, полуразломанной двери на массивных петлях. На пороге они обернулись.
— До чего всё-таки странно, — сказала Надя, глядя, как медленно выпрямляются примятые шагами друзей зелёные травинки, так же, как раньше исчезали следы в снегу и грязи. Как обычно, только в трёх метрах вокруг часовни.
— Знаете, мне тут пришло в голову, — задумчиво произнесла Вера, — это похоже на такую вроде как защиту. Смотрите, чем ближе к часовне, тем меньше мусора, значит, тем меньше людей там ходило. К часовне, похоже, вообще никто не приближался — ведь иначе здесь бы уже давно и кострище было, и всё остальное, к пикнику прилагающееся, ведь удобно же очень! И то, что здесь не работают электронные предметы… И ещё эта штука, которая наши следы стирает, как будто чтобы никто нас по ним не смог проследить и найти эту часовню.
— Ну, мы же нашли, — резонно заметила Надя.
— Так это мы. Может, она только для нас, эта часовня? Может, мы, именно мы должны были сюда попасть?
— Вера, у тебя мания величия, — объявила Надя. — Мы нашли её лишь потому, что никому другому не приходило в голову искать здесь зайцев! — девочка выразительно покосилась на Любу. Та не отреагировала, ошалело таращась поверх голов друзей им за спины в сторону леса:
— Кстати, о зайцах… — проговорила она, рассеянно хлопая глазами.
Подруги резко обернулись.
На краю полянки сидел рыжий, давно знакомый заяц. Он приветственно махнул одним ухом и припустил обратно в лес.
Люба, у которой на данного зайца был зуб, с воинственным кличем кинулась вдогонку. Веря с Надей переглянулись и потрусили следом.
Догнали они её только спустя несколько минут на другом конце лесочка. Люба стояла неподвижно на краю маленькой прогалины, со странным выражением на лице глядя куда-то вперёд.
Вера и Надя подошли к ней.
Под деревом сидел не заяц, а рыжий пёс с умными чёрными глазами. Тот самый, которого девчонки кормили колбасой и благодаря которому нашли камень.
Люба присела на корточки и собака подбежала к ней, тычась носом в ладони. Вера тоже села рядом и почесала собаку за ухом.
— Так значит заяц это и есть собака? А собака это и есть заяц? — слабым голосом спросила Надя, бессильно прислоняясь к тоненькой берёзе, которая громко затрещала, протестуя против такого жестокого с собой обращения.
— Угу, — Вера стала почёсывать животному подбородок, а собачка радостно завиляла хвостом, согласно глядя на Надю. — И он всё время нам помогал. Всё время был рядом…
— Ох, в недоброе время Любе приспичило поглядеть на зайцев, — пробормотала Надя. — Тогда остаётся ещё один вопрос… А кто такой тот биолог?
Пёс хитро прищурился, вежливо высвободился из рук Веря и Любы, гавкнул в сторону часовни и побежал за деревья. Люба на секунду замерла, а потом кинулась следом. Но когда она обогнула толстенный дуб, там никого не оказалось.