Чтение онлайн

Тварей было не слишком много, но те не щадили себя, налетали под прикрытием щупалец, внося сумятицу. На дальней части площади было чуть более спокойно – часть ближников все же оттянулась туда, сейчас не давая противнику прорваться к лучникам и жрецам. Остальные же воины стали живым заслоном, не давая неповоротливой твари дорваться до донимавших ее стрелков.

Брал наконец-то увидел огромное туловище речного чудища. Как он и предполагал, это оказался гигантский осьминог, покрытий буро-зеленой, в каких-то твердых наростах кожей, такой же язвенной, как и на щупальцах. Мутные, с оранжевым отливом глаза твари почти ничего не видели, но это ей не сильно мешало. По центру головы, там, где у человека располагался бы лоб, чудище обзавелось третьим глазом, сейчас чуть приоткрытым, и затянутым полупрозрачной пленкой. На мгновение Бралу показалось, что внутри глаза что-то есть, но тварь дернулась, не давая вглядеться.

Не менее странным казался прикрытый какими-то наростами бугор в задней части туловища твари. Брал не раз видел осьминогов, пусть и не таких больших, и прекрасно знал, что эти в целом безобидные существа абсолютно лишены скелета, как внутреннего, так и наружного – хитинового. Но, по всей видимости, гигантский осьминог не знал, что наростов на его коже быть не должно, особенно таких массивных.

Рыжий вечно бы гадал, к чему твари этот странный горб, если бы в один момент тот вдруг не приоткрылся. Наружу вырвался сноп каких-то испарений, в которых почти пропала летучая тварь, еще покрытая слизью и не слишком уверенно держащаяся в воздухе. В первое мгновение Брал не поверил собственным глазам, но еще одна тварь, вывалившаяся из горба и тут же поднявшаяся на некрепкие ноги, отмела все сомнения. Брал, все еще сражавшийся рядом с Йорун развернулся к ее дочери и прокричал:

— Этот урод плодит химер! Хотя бы примерно засеки время, как часто он их исторгает! Если тварь уйдет, хоть что-то будем знать о ней!

— Не уйдет! — ощерилась Йорун, вскидывая к плечу копьеметалку.

Брал лишь теперь сообразил, зачем воительнице нужны были на столько длинные, почти в две сажени метательные копья. Метать их рукой было не так удобно, а вот при помощи копьеметалки, которая к тому же увеличивала мощь броска… Брал тут же сориентировался и крикнул Йорун:

— Бей по глазам! Пусть пошире распахнет центральный!

— Без тебя знаю!

С неба вновь ударил столп света, сплетенный из множества тонких лучей, которые, перекручиваясь друг с другом, принялись ввинчиваться в плоть твари. Вновь раздался утробный, обиженный вопль твари. Химеры заволновались и рванули к жрецам, но оттянувшиеся назад воины сомкнулись вокруг Церковников.

Но гигантский осьминог был не так прост. Поджав щупальца, походя стянув какого-то замешкавшегося воина с седла, тварь чуть приподнялась, направив в сторону людей пасть. Громко хлюпнуло и под ноги коням и людям хлынула черная жижа. Смрадный туман клубился над огромной лужей, что споро расползалась по площади, в мгновение ока достигнув вырвавшихся вперёд воинов. От боль заржали кони, «приплясывая» в доходившей почти до коленей жиже. Всадники зашлись яростным кашлем, чтобы уже через несколько секунд обвиснуть в седлах, едва дыша и лишь чудом не падая в черную бурду. А лужа продолжала расширяться.

— Все назад! — заорал Брал, понимая, что сам уже не успевает уйти – Йорун, которую он охранял, слишком близко подошла со своей копьеметалкой.

Но беловолосая и не думала убегать. Что-то нашептав себе под нос, женщина ударила наконечником копья о землю, выбивая искры. Тут же закричала Сигрид:

— Мама, нет!

Но было уже поздно. Слабенькие искры взметнулись стеной зеленоватого огня, что кольцом разошелся от колдуньи, не касаясь людей. Зато ядовитые чернила осьминога, коснувшись огня, вспыхнули будто жир или масло. Пламенная стена застыла в шатком равновесии, не в силах выжечь всю накатывающую жижу, но и ей не давая захлестнуть людей.

Брал неожиданному спасению обрадовался не сильно. Обернувшись на жрецов он, ничуть не удивившись, встретился взглядом с Пелеем. И взор этот северянину совсем не понравился. Но ничего изменить было уже нельзя, оставалось лишь напомнить Церковникам, что устраивать разбирательства сейчас будет очень глупо.

— Йорун! Вдарь по тварине со всей силы! Пусть имперцы полюбуются!

Колдунья лишь захохотала и «окунула» наконечник копья в огонь. Зеленоватое пламя перекинулось на оружие. Йорун тут же вскинула копьеметалку к плечу, точно так же поступили другие застрельщики, пускай их копья и не пылали огнем. Изогнувшись словно лук, воительница хлестко метнула копьё, следом за ней, с хищным свистом, воздух рассекли ещё несколько копий. Первое, охваченное огнем, метко вонзилось в мутный глаз твари, которая тут же дернулась от боли. Остальные попадания оказались не столь удачливы, но длинные копья все равно глубоко вошли в плоть твари, причиняя ей новую боль.

Осьминог снова утробно заревел и перестал лить чернила из пасти. Вместо этого он повернулся к обидчикам. Раненый глаз твари сочился мутной слизью, мало похожей на кровь или что-то в этом роде, но при этом даже не думал тухнуть. Зелёное пламя пожирало плоть твари, разбрасываясь искрами. Чудище уставилось на людей целым глазом, а затем потянула свои щупальца в их сторону. За секунду до этого центральное око осьминога приоткрылось. Брал лишь уверился а том, что за ним что-то скрывается, но времени вглядываться не было. Спрыгнув с коня рыжий вскинул алебарду, готовясь рубить щупальца.

— Йорун! В лепешку расшибись, но засади копьё этой твари прямо в центральный глаз!

— Это и делаю! — огрызнулась женщина.

— Сейчас это сделай! Второй глаз он нам ранить не даст! — выкрикнул Брал, встречаясь с осклизлым щупальцем своей алебардой.

Дальше назад рыжий уже не оглядывался. Вращаясь волчком, он метался от щупальца к щупальцу, подныривал под них, пропускал под собой. Северянин чувствовал – Кригар, Бог войны, вновь вселился в него, пускай лишь частично. Как это обычно и бывало, Брал сохранил ясность разума. Далеко не все воины, впадая в Божественную ярость, особенно посвятившие себя Кригару, наверно самому буйному из Богов, могли таким похвастаться. Но рыжий справлялся. Ярость обостряла его чувства, придавала сил и выносливости, даровала гибкость суставам и сухожилиям.

Бралу казалось, что мерзкие щупальца двигаются не так уж и быстро. Он вполне поспевал за их движениями. Огромная тварь была сильна, почти наверняка ядовита или заразна, могла сотворить целую армию химер, но в открытом бою на суше мало что могла противопоставить опыту Охотника. Как, впрочем, и он не мог сделать ничего, кроме как рубить и сечь ее щупальца. Но этого было достаточно, ведь за его спиной скрывались те, кто мог сделать этой твари больно.

На мгновение Брал все же оглянулся. Йорун застыла с отведенным для броска копьём, наконечник которого пылал и искрился зелёным. Женщина была бледна, почти в цвет своих волос, но на ногах стояла крепко.

Сигрид стояла позади матери, сжимая ее плечо и что-то нашептывая. «Ее сила – предсказания… Как это поможет?» – ещё успел подумать Брал, а затем ему вновь стало не до наблюдений. Очередной удар щупальца чуть не снёс мужчину с ног. К счастью, воины из десятка Йорун отложили копьеметалки и пришли сотнику на помощь, помогая рубить щупальца. Какое-то время их жидкий строй ещё постоит!

С дальней стороны площади, куда, спасаясь от чернил, оттянулись остальные воины, неожиданно пришла помощь. Слаженный залп луков и броски копий и топоров, совпали с ударом жрецов. Нечто, напоминающее серп только нарождающейся луны, соткалось в воздухе над чудищем, а затем рухнуло, закручиваясь вниз. Стрелы и копья частично угодили в удобно поставленный второй глаз твари, а лунный серп глубоко рассек плоть осьминога, обнажив его склизкие внутренности.

Тварь вновь заревела, дернулась к воде и… широко распахнула третий глаз. За секунду до этого Сигрид звонко крикнула:

— Сейчас!

Но Йорун и сама видела столь удачную возможность. Женщина гибко изогнулась и к тому моменту, когда тварь распахнула глаз, в него уже устремилось копьё, окутанное зеленью.

Тонкая пленка, служившая третьему глазу чем-то вроде роговицы, лопнула и разошлась в стороны от попадания. Пылающий наконечник копья без особого сопротивления вошёл… в грудь морщинистого, лысого старикашки, по пояс утопавшего в склизкой плоти твари. Именно он скрывался в третьем, расположенном во лбу, глазу твари. В тощих, одна кожа да кости, ручках, старик сжимал старинную пилу для ампутаций. Брал ещё успел заметить, что в живот мужчины, кажется, было воткнуто копьё, на древке которого тоже сжимались чьи-то костлявые руки, а затем тяжелые веки чудища закрылись.