Чтение онлайн

Он увидел перед собой напряженное лицо санитара и растерялся.

– Помню, но...

– Ларек на ярмарке - грабил?!

– Нет, но...

– Какие там "но"!
– злым шепотом оборвал Кислов.
– Тебя засекли! Старик сторож твой портрет дал! Вечером, наверное, по телевизору покажут! Портрет твой один в один! Куртка, брови, шарф, шляпа какая-то! Ты что напиться успел?

– Немного...

– С кем?

– Ребята там были... Слава. И ещё кто-то.

– Где?
– торопливо спросил Кислов.

– В городе. Потом проснулся в общежитии... Да, там общежитие было. И меня повезли на почту, чтобы с тобой встретиться.

– Встретился!
– выругался Кислов.
– А как охранника убил, помнишь?!

Гриша не ответил. Все, что говорил возбужденный санитар его не задевало. Ни сообщение его не касалось, ни страхи санитара. Кислов потряс его за плечи.

– Послушай, Гришка, ты ведь теперь в тюрьму загремишь, на зону, а это тебе не наше благолепие в палате. Ты здоровым отсюда выписался, дееспособным, так что придется отвечать.

– Да, Коля... Наверное.

– Гришка, надо рвать когти. Ах, черт! Я на десять минут к почте припоздал! Олежка мой приболел, так пока врача ждал... Надо же такому случиться! Опять загремишь на десять лет, если тебя захомутают! Ты точно не стрелял?

– Да нет же, Коля... Ни в кого я не стрелял. А ты откуда об этом знаешь?

– Да у меня сосед-свояк в милиции служит! Как раз дежурил, он и рассказал. Одевайся, Гриша, надо смываться.

Кислов схватил со стула кожаную куртку Гриши, встряхнул её и из карманов на пол выпал пакет с Гришиными документами, записная книжка, посыпались деньги и ещё какая-то пачка бумажек, перетянутая резинкой. Кислов присмотрелся и выдохнул:

– Гришка... Это же ДОЛЛАРЫ!. Откуда?! Ты их ТАМ взял?!

Гриша посмотрел на зеленоватые бумажки в руках санитара и отрицательно покачал головой.

– Не... Это не мои.

– Но они же в твоих карманах, Гришка!

– Зачем мне? Возьми себе.

– Ну уж, уволь, дорогой! Это без меня. Оставь себе!
– Кислов торопливо собрал деньги и сбросил их в небольшую синию спортивную сумку на "молнии".
– Тут я тебе немного харчей в дорогу собрал, и билет на ближайший поезд сейчас возмем. Там есть такой семь с минутами. За полдень будешь в Москве, у брата. Сховаешся, там народу много. Сиди там, Гриша, не рыпайся, год-другой. И сюда не возвращайся. Я тебе ничем теперь помочь не могу.

– Ладно...

Гриша встал, оглянулся, взял со стола красную папку и засунул её в ту же синюю сумку, которую протянул санитар.

– Ты чего это из кабинета главного врача забрал?
– насторожился Кислов.

– Это моя папка... Марк Семенович мне её отдал.

Времени разбираться не было.

– Идем, - позвал Кислов, потом близко пододвинулся к нему и проговорил почти с угрозой.
– И давай так, Гриша, договоримся. Если что, ты сюда сегодня - не возвращался. Не надо Марка Семеновича подводить и меня. Это тебе не поможет, а у людей будут неприятности.

– Да... Конечно.

– Я тебя довезу до вокзала.

Они вышли из кабинета и Гриша приметил, что за все годы, которые пробыл здесь - этими переходами и лестницами он никогда не ходил. Они миновали пустую и чистую кухню, Кислов приостановился, прислушался и сказал.

– Потише, Гриша и поосторожней.

Длинным ключом он открыл оцинкованную дверь и они оказались наруже, быстро прошли в темноте до забора с неприметной калиткой. Кислов открыл и этот замок опять же без затруднений.

Машиной у него числился старый "жигуленок", который завелся, правда, сразу и по пустым, ещё темным улицам они покатились прочь от больницы.

Город едва просыпался. На вокзальной площади жизнь активностью ещё тоже не отличалась, но они проехали мимо вокзала.

Кислов немного успокоился:

– Месяца через три-четыре отпиши мне сюда, как там у тебя сложится, лады?

– Да.
– ответил Гриша.

Кислов остановил машину в темноте узкого переулка и выключил мотор.

– Схожу, билет тебе куплю. А ты сиди, не высовывайся.

Через ветровое стекло Гриша видел, как Кислов заторопился к зданию вокзала. Суета санитара теперь даже немного смешила Гришу. Все происходяшее казалось такой ерундой, что не стоило внимания. Гриша прикинул было, что самым разумным делом было бы сейчас сходить в милицию. Сходить и попросту рассказать, как он попал в такую нелепую передрягу. Пусть назначают экспертизу, делают там всякие очные ставки - все это не страшно. Но два соображения его остановили от желания выйдти из машины. Во-первых, он вспомнил пару фильмов, которые видел зимой по телевизору - в обоих совершенно безвинные люди пошли вот так же то ли в милицию, то ли в полицию искать правду. И один из них оказался на электрическом стуле, а другой просидел в тюрьме - пятьнадцать лет. Ни та, ни другая перспектива Гришу не устраивала. Во-вторых, вдруг вспомнил он, было ещё какое-то дело, которое следовало завершить в Ярославле. Гриша никак не мог вспомнить какое именно, а Кислов уже бежал назад - ещё более перепуганный, чем устремлялся к вокзалу.

Он распахнул дверцу машины и сказал потеряно.

– Гришка, по-моему вокзал заблокировали!

– Как это?

– Ментуры там полно! Ко всем присматриваются и у кассы стоят! Гришка, опасно тебе там появляться. Лучше автобусом. Отвали из города, потом хоть в Кострому и оттуда уже в Москву. Но ещё лучше, Гриша, и в Москву не появляйся какое-то время. Засекут тебя.

"Кострома!
– впомнил Гриша.
– А там - Старые Пески". Правильно, где-то в карманах должно лежать письмо для племянника Станислава Сергеевича. Он полез в задний карман брюк и нашел там помятый, сложенный вчетверо листок.

– Слушай, Коля, мне Станислав Сергеевич письмо передааал. Племяннику в какие-то Старые Пески под Костромй. Ты возьми, перешли или...

– Нет уж, Гришания.
– круто ответил Кислов.
– Ты извини, но теперь я от тебя ничего... Слушай!
– он откровенно обраловался.
– А рвани ты туда в эти Старые Пески?! Поторчишь там, пока всё успокоиться! Народ у нас в деревне добрый! Точно, Гришаня! Письмо передашь, там тебя как короля примут!

Гриша ещё колебался, а Кислов попешно скользнул к рулю, сорвал машину с места, прокатился несколько кварталов и остановился.

– Остановка автобусная вон на том углу! Я уж тебя здесь высажу. Ну, попрощаемся...

– Да.
– ответил Гриша, улыбнулся и спросил.
– Николай, ты-то чего так испугался? На тебе же лица нет.

– Да за тебя, дурака!
– обиделся Кислов.
– Ведь по новой сядешь! А не сядешь, так менты тебя через такую камнедробилку пропустят, что мало не покажется.

– Пусть так.
– снова улыбнулся Гриша.
– Но ты не бойся. Ни про тебя, ни про Марка Семеновича я ничего никому не скажу.