Чтение онлайн

– Вы правы. Время у нас жестокое и подлое, чего уж там, но не думаю, чтоб он сгиб.

– Не знаю, - Лурье выполнил поворот.
– Я бы всех таких потерянных и забытых обществом людей, больных и здоровых, собирал где-нибудь в хорошем климатическом районе, в Крыму, к примеру. Давал бы им простую работу по вкусу, нормальный быт и пусть бы жили себе там...

– Резервация?!
– удивилась Дора Сергеевна, а Лурье ответил серьезно.

– Да. Если угодно. Резервация, колония, изоляция от нашего мира, который порой похуже любой тюрьмы, любой "психушки". Не все приспособлены к подобной жизни, попросту говоря.

Дора Сергевна засмеялась.

– Я - первая кандидатка в вашу колонию, Марк Семенович! Когда ваша мечта осуществиться, тут же попрошусь к вам!

– Если и осуществиться, то не здесь.
– с полуулыбкой ответил он.
– Я очень скоро убываю... На свою историческую родину.

– В Израиль?!
– уточнила она весело.
– В добрый час! Имей я что-нибудь ещё еврейского в себе, кроме имени, последовала бы за вами. Жизнь на земле МОЕЙ исторической родины стала перманентно непереносимой!... Но все же... Марк Семенович, а вам не страшно уезжать?

– В Израиль?
– Лурье рассмеялся.
– Страшновато... Знаете, Дора Сергеевна, в известной степени я с моим пациентом Гришей Нестеровым окажусь в равном положении. Что он здесь появится у себя дома, что я на земле предков - оба в чужой жизни, оба беспомощны. Вы меня понимаете?

– Я вам верю.
– просто ответила Дора Сергеевна и более они к этой теме не возвращались.

Через пять минут Дора Сергеевна вышла из машины:

– Спасибо, Марк Семенович, и, кстати, - С Рождеством Христовым вас! Завтра грядет.

– Вас так же, Дора Сергеевна.

... Приходится отметить, что последующие действия Доры Сергеевны были по меньшей мере непоследовательны, или, сказать точнее, - резко противоречили логике её позиции на комиссии и при беседе с Марком Семеновичем. Озябшая в холодной машине врача, она согрелась в горячей ванне, в теплом халате побродила по пустой квартире, почувстовала себя одинокой, всеми забытой и позвонила самому своему близкому человек на данный момент жизни - полковнику милиции Краснопольскому. Час был поздний, но полковник оказался в своем служебном кабинете. И настроение любимой подруги угадал с первого слова.

– Ты скучаешь и чувствуешь себя всеми покинутой. Так?

– Так.
– буркнула Дора Сергеевна.

– Но я приехать сегодня не могу. У меня ночью неотложные дела.

– Вечно у тебя по ночам дела, мильтон паршивый!
– изобиделась Дора Сергеевна.
– Никогда нет рядом, когда нужен. И, кстати, сегодня вопрос вовсе не в сексуальных радостях, а я к тебе по делу твоего профиля.

– Ух ты!
– гулко засмеялся в трубку Кранопольский.
– Любопытно. Ну?

– Пару часов назад мы выпустили на свободу убийцу.
– уверенно произнесла Дора Сергеевна.
– Психа. Маньяка.

– И как он?
– с интересом спросил Краснопольский.

– Что - как?

– Уже кого-нибудь угробил?

– Нет. Не успел. Я серьезно тебе говорю! Абсолютный убийца где-то через пару месяцев выйдет на свободу!

– Почему?

– Видишь ли, - Дора Сергеевна начала подыскивать нужные слова.
– Его лечащий врач уезжает за границу навсегда. Ему все равно, он перед отьездом решил быть добреньким и милосердным. А нам здесь в подарок на память о себе оставляет убийцу.

– Фамилия? Имя? Возраст?
– штатным тоном спросил Краснопольский.

– Нестеров Григорий. Около тридцати лет. Приезжай, я расскажу подробней. Приезжай, мне скучно!

– Утром.
– виновато ответил полковник.
– Часов в пять. Значит врач выпустил психа преднамеренно?

– Я так думаю... То есть не преднамеренно!
– она спохватилась испуганно.
– Но этого убийцу нельзя выпускать! Или, если можно, то за ним требуется постоянное наблюдение! Я тебе потому и звоню!

Краснопольский проговорил укоризненно.

– Дора, как ты себе это представляешь? Ты полагаешь, что моего штата достаточно, чтоб я к каждому хулигану мог приставить человека для опеки? Вот пока мы говорим, в Ярославле наверняка уже успели кому-то трахнуть по башке бутылкой. Дай бог, чтоб не топором. Пока мы говорим, в десяти местах...

– Меня места не интересуют!
– капризно прервала Дора Сергеевна. Если хочешь для своих отчетов получить лишнее убийство, то можешь на мое сообщение внимания не обращать.

– Обратил.
– ответил Краснопольский.
– Присмотрю за твоим клиентом. В пять утра приеду.

Дора Сергеевна положила телефонную трубку ничуть не смущаясь двойственностью своих принципов - с одной строны проявила милосердие, остояв свободу неведомого ей Г. Нестерова, с другой строны поставила в известность нужных людей, призвав их к бдительности: завтра некий имярек кого-то "замочит". Все правильно - половина настырных радетелей отмены смертной казни в России в душе полагают, что перевешать и расстрелять следует не только тех, кто уже кого-то убил, но и тех, кто по характеру своему и воспитанию ещё только МОЖЕТ пойти на такое преступление. И тем не менее, поступок Доры Сергеевны нельзя судить строго - он обьяснялся только её настроением, одиночеством в это холодный, вьюжнеый вечер.

В свою очередь полковник Краснопольский понял свою подругу правильно: сообщение её - вздор. Просто повод для телефонного звонка и попытки зазвать в гости. Но по многолетней профессиональной привычке фиксировать все, что влетало в мозг, запомнил названнную фамилию и по той же привычке записал в блокноте: "Дора - информация: убийца Нестеров Г.
– ???"

глава 2. Конец февраля 1999 от Р.Х.

Утро началось со скрежета лопаты дворника под окном больницы, дурного настроения и ноющей боли в суставах.

Ну да, подумал Лурье сварливо, так и должно быть: понедельник, ненастье, последние морозы по утрам, да и прожитые на свете шестьдесят лет - возраст не шуточный. Не те годы, когда можно спать в своем рабочем кабинете, а утром вскакивать с дивана свеженьким, словно жеребенок на ясной летней зорьке.

Он припомнил, почему вчера не поехал спать домой, но от раздражения и думать не хотелось. Кажется - опять не завелась машина.

Он подошел к окну и глянул в темный двор больницы. С вечера лил дождь вперемежку со снегом, а ночью грянул морозец и теперь все асфальтовые дорожки, корпуса и крыши были покрыты блестящим, словно стеклянным, панцирем наледи. С рассветом - все растает, скоро март, месяц пробуждения.

Что же там скребет лопатой, словно железом по стеклу, этот балда дворник?
– подумал Лурье и присел к столу, включив лампу.

Потом он вспомнил, почему остался ночевать в кабинете. Первое - не завелся-таки дряхлый "форд". Вторая - сегодня выходил на волю Нестеров Г.В., прибывающий на излечении по постанавлению суда с 1989 года...

Десять лет - лечения или заключения? Поди знай...

Молодости у парня не было, невесело подумал Лурье. Он снял трубку телефона внутренней связи и бодрый голос дежурный сестры ответил тотчас.