Чтение онлайн

– Подожди.

Заваров отступил назад и нервно спросил Климова.

– Валька, а как ты меня вычислил там, у бензоколонки? Когда я на Рыбу наехал?

– Случайно.
– голос Климова била откровенная дрожь страха.
– Я мимо ехал, вижу, твой красный "сааб" стоит. Машина-то знакомая. А потом уж все увидел.

От дверей охраны прозвучало с тем же металлом в голосе.

– Входи, Заваров.

Он шагнул вперед, узкая дверь распахнулась, охранник в комуфляже спросил коротко.

– Оружие есть?

– Нет.

– Смотри, если зазвенишь на дуге, уже другой разговор будет.

– Не зазвеню.

Миновав домик охраны, Заваров понял, что здесь установлена не только дуга металлоопределителя. Вдоль забора, казавшегося снаружи непрезентабельным, - тянулись кабели, торчали телекамеры наблюдения, но все это замечалось, если присматриваться. Хозяин дома и здешней природы в границах забора - не любил выпячиваться ни в чем.

Если доживу, дал себе зарок Заваров, буду жить так же.

Только возле входных дверей дома, Заваров почувствовал, что все здание словно сотрясается от музыки, громких голосов гостей - вот так! Значит и окна, стенки, крыша здесь звуконепроницаемые! Экстра класс, а не жизнь!

Мимо дверей в большой шумный зал, по лестнице, Заварова провели наверх. Это его огорчило. Он предполагал, что первое появление его на глаза Рыбы произойдет при его друзьях. Зрители - нужны были Заварову. Точнее даже не зрители, а чтобы были свидетели его, Заварова, отваги, рискованности и воровской чести. Потом - можно и один на один потолковать. Но для начала нужны были свидетели, иначе краски всей этой игры блекли до увядания и серости.

Мечты отважных сбываются. Заварова ввели в кабинет, где около десятка мужчин без пиджаков пили кофе, ликеры, курили. Странная это была компания. То ли заседание кабинета министров, как то показывает телевидение, то ли собрали крутых мужиков-аторитетов в камере следственного изолятора "Матросская тишина", только по этомуу случаю камеру приукрасили, обставил дорогой мебелью. Излишне молодых - не было. На профессоров и каких-нибудь академиков тоже никто похож не был. Воротилы, маршалы в золоте - и никто не стеснялся татуировок на руках, шрамов на сытых мордах.

Стол был круглым, но Рыба умудрился сидеть именно в его центре! И Заваров его тотчас отличил.

В кабинете примолкли, Рыбы вскинул веселые глаза и засмеялся.

– А это действительно ты!

Заваров легко обгнул стол, сунул руку в карман и вытащил конверт с заранее приготовленными деньгами:

– Оскар Борисович, возвращаю вам кредит, взятый у вас по случаю моего умопомрачения.

– А канистры?!
– тоненьким голосом воскликнул Рыба.
– Канистры с бензином?!

– Стоят в моем багажнике. Перегружу, куда скажете.

– А компенсация за моральные издержки?!
– уже своим голосом и не смеясь спросил тот.

– Готов принять любую кару, любой штраф, - отчеканил Заваров заготовленную фразу.
– Затмение нашло.

– А ты кто вообще-то таков, ухарь?

Вот этот вопрос был решающий, ради него Заваров и шел на нешуточный риск. Теперь ему уже не требовались свидетели. Он ничего не ответил, но так выразительно глянул на друзей Оскара Борисовича, что тот понял сигнал. С рюмкой и сигаретой в руках поднялся и кивнул Заварову, приглашая за собой. Они вышли на застекленный эркер теплой веранды, где стояла очень красивая пальма. Оскар Борисович прикрыл за собой дверь и спросил.

– Ну? Может ты приехал с каким-нибудь дельным предложением, а не только форс давить?

– Предложения у меня, к сожалению, нет.
– медленно начал Заваров. Но чтобы вы поверили, что я не мелкая "шестерка"... Чтобы отплатить моральный ущерб, я хотел сказать, что сейчас начал одно дело, чтоб сокрушить своего врага...

– Кого?
– не скрыл интереса Оскар Борисович.

– Шаратарова.
– внятно ответил Заваров.

Оскар Борисович тихо засмеялся.

Давящая тяжесть упала с плеч Заварова. Он действовал по наитию, но кое - какой расчет все же был. Он неплохо знал нравы высших кругов Воровской Власти и ни на йоту не верил в якобы царящее там братство. Он знал, что закон там един - слабого грызут, слабый не имеет права на жизнь. Там - среди сильных, правят только сильные. И это право сильного проверяется каждым днем, если не каждым часом. По одобрительному смешку Оскара Борисовича Заваров понял, что "попал в масть". Оскару Борисовичу понравилось, что какой-то неведомый молодчик собрался подгадить (пусть и по мелочи) такому могучему коллеге, как Шаратаров.

– Интересно, друг мой... Очень интересно, если вы собрались подергать за вымя господина Шаратарова. Сам понимаешь, что в этом деле я тебе не помошник. В натуре не помошник. Но буду рад посмотреть, как старый медведь запрыгает, когда его примуться кусать молодые волчата. Очень смешно. Но, сам опять же понимаешь, я от тебя ничего такого не слышал. Ну, если потребуется небольшая сумма...

– Не надо, Оскар Борисович.
– тут же вежливо прервал Заваров.
– Всё есть. Деньги, бригада, дело раскручиваем.

– Везучий ты, дьявол.
– с непонятной улыбкой сказал Оскар Борисович.
– И я почему-то тебе брюхо не прострелил в ту ночь, и Шаратаров сегодня на день рождения моей дочери опоздал. Может это знак судьбы?

– Может быть, - обмирая ответил Заваров, только на миг представивший себе, чтобы было, если б Шаратаров оказался в кабинете.

Оскар Борисович слегка сдвинул брови, произнес задумчиво.

– Я не знаю точно, что задумал сейчас этот мудрец, но, судя по некоторым признакам, Шаратаров вышел на какое-то большое дело.

– Я знаю, что он задумал.

– Хорошо. Держи свои знания при себе. И... Я дам тебе свой прямой телефон.

Он открыл двери, вернулся в кабинет и наступил миг великой славы Заварова, миг, котрого он ждал быть может, долгие года.

– Присаживайтесь.
– указал Оскар Борисович Заварову на свободное кресло, а затем спокойно, но значительно представил его своим гостям. Господа, это мой молодой друг. Прошу любить и жаловать, господин Заваров...

– Виктор Владимирович, - скромно подхватил тот, хотя в душе его гремели литавры и грохотали духовые оркестры.

Он оказался равным в кругу тех, кто были хозяевами жизни, кому принадлежал наступающий двадцать первый век! Появилась мощная опора в собственной жизни - пусть пока не материальная, а духовная. С такой опорой можно было вершить уже любые дела. Уже никому в голову не придет даже подумать, что он - Заваров, лазит по пустым дачам, обирает пьяных или как тупой придурок с пистолетом в руках грабит убогие пункты обмена валюты.

Но он знал, что зарываться нельзя и - выдержал стиль. Скромно не встревал в беседу, выпил рюмку ликера, запил его чашечкой кофе и вежливо сослался на дела - распрощался с полным уважением к каждому. Это понравилось. Он знал, что его здесь запомнили.