Чтение онлайн

ИОСИФ (тревожно). Бегу…

Входит АДЕЛЬ. Подходит к зеркалу и кокетничает.

ЭЛЕОНОРА (входя). Аделичка, милая, скажи…

АДЕЛЬ. Я не могу говорить, душа моя гаснет. Я дала клятву.

ЭЛЕОНОРА. Мне скажи… на ухо… тихо, тихо.

АДЕЛЬ. Я тебе не назову его, но обрисую.

ЭЛЕОНОРА(подпрыгивая от радости). Говори.

АДЕЛЬ. Начнем с головы. Волосы черные, как смола, густые, как сапожная щетка…

ЭЛЕОНОРА (нетерпеливо). Дальше…

АДЕЛЬ. Ноги…

ЭЛЕОНОРА. Ты ведь с головы начала…

АДЕЛЬ. Да… Лоб низкий, низкий и… словом, обычный… а глаза… (Вздыхая.) Ах, глаза!.. (Закатывает глаза.)

ЭЛЕОНОРА. Голубые?

АДЕЛЬ (мечтательно). Нет.

ЭЛЕОНОРА. Черные?

АДЕЛЬ. Нет.

ЭЛЕОНОРА. Серые?

АДЕЛЬ. Нет.

ЭЛЕОНОРА. Какие же?

АДЕЛЬ (очнувшись). Бесцветные… не то красные, не то обычные… Нос у него турецкий…

ЭЛЕОНОРА. Турецкий?

АДЕЛЬ. Да. Длинный, опущенный книзу, с горбинкой. Такой нос свидетельствует о неизмеримом темпераменте, о страсти.

ЭЛЕОНОРА (нетерпеливо). Дальше.

АДЕЛЬ. Губы… (мечтательно) словно пуховые подушечки. Подбородок, как у этого… ну… Мефистофеля… такой острый. Грудь колесом, ноги… стройные, длинные… Ах, не мучь меня воспоминаниями.

ЭЛЕОНОРА. Что же он, просил у тебя руки?

АДЕЛЬ. Почти. Он, как джентльмен, начал с погоды и, крепко сжимая мне руки, шептал: «Какая погода!.. Какая очаровательная…»

ЭЛЕОНОРА. А ты?

АДЕЛЬ. Я… ему тоже сжимала руку и повторяла: «Какая восхитительная погода!..»

ЭЛЕОНОРА. А потом?

АДЕЛЬ. Затем были разговоры пустые… он спрашивал, сколько за тобой приданого.

ЭЛЕОНОРА. За мной?

АДЕЛЬ. Он жалел, что я младшая сестра.

ЭЛЕОНОРА. Он меня знает?

АДЕЛЬ. Тебе зачем это знать?

ЭЛЕОНОРА. Он меня тоже интересует.

АДЕЛЬ. Если он тебя интересует, то побеги к нему.

ЭЛЕОНОРА. Зачем? Он может ко мне прийти.

АДЕЛЬ. Очень ты ему нужна. (Злобно.) Обезьяна…

ЭЛЕОНОРА. Кто обезьяна?

АДЕЛЬ (твердо). Ты.

ЭЛЕОНОРА. Он сказал, что я обезьяна?

АДЕЛЬ. Да, и я это подтвердила.

ЭЛЕОНОРА (бежит за ней). Сейчас посмотрим, кто скривится, как обезьяна.

АДЕЛЬ. Ой-ой-ой… ты мне прическу испортишь…

ЭЛЕОНОРА. Говори, кокетка. (Гримасничает.) Кто из нас обезьяна?

Молчишь? (Крепко стягивает ей косы.) А теперь?

АДЕЛЬ. Ой, ой, ой… отпусти…

ЭЛЕОНОРА (рассматривает ее). Вот же обезьяна…

ЛЕЙБ ГЕР. Садитесь, реб Йосл. Расскажите новости.

БУХГАЛТЕР(улыбаясь). Что может рассказать бухгалтер? Ничего. Сальдо столько-то, доходов столько-то, и все.

ЛЕЙБ ГЕР (явно расположен к беседе). Ну а вообще как ваши дела?

БУХГАЛТЕР. Что вам ответить? Нехорошо. Для полного довольствия нам мешает частица «не». Ой, ой, ой, реб Лейб, не любят нас, евреев, не терпят, а поэтому нам нехорошо.

ЛЕЙБ ГЕР. Вы опять завели шарманку о евреях, это скучно.

БУХГАЛТЕР (немного возбужденно). Но что же делать, когда кругом петлюровцы, кругом враги наши. Разве нам легче оттого, что они называют себя украинцами? Все равно. Наоборот, может быть, вы мне докажете, что они любят нас? (Все более возбуждаясь.) Нет, нет. Скажите мне, почему власть под вашим боком переделала лесопилку в мельницу? Га. Нет, ответьте. Ага, вы молчите. Вот почему. Сидит еврей — Лейб Гер и зарабатывает кусок хлеба, нет, так им болячка, взяли и устроили ему назло конкуренцию. Они только думают о том, как бы выжить еврея.

У ШЕР. Вы меня звали, реб Лейб?

ЛЕЙБ ГЕР (иронически). Да, и очень соскучился за вами. А вы за мной не скучали?

УШЕР (смущенно улыбаясь). Мне почти некогда скучать.

ЛЕЙБ ГЕР (иронически). Работаете? Хороша работа. Что у вас было на мельнице после смены?

УШЕР. Собрание. Липа о чем-то беседовал с рабочими.

ЛЕЙБ ГЕР. Значит, под вашим носом проходят митинги, а вы не знаете, о чем говорят рабочие, разве это ваше дело…

ЛЕЙБ ГЕР (громко). Молчите, слушайте, когда с вами говорят. Скажите мне: кто хозяин мельницы… когда меня здесь нет? Га. Вы. Почему же вы не знаете, что творится в вашем хозяйстве? Скажите, пожалуйста, неужели только оттого, что ваша сестра моя жена, а отец ваш — раввин, следует, что я обязан вас терпеть? Теперь отвечайте…