Чтение онлайн

Эх! Взять грех на душу, а только не жить нам с тобой вместе, не стерпеть мне обиды лютой, тоски моей кромешной!

ОЛЬГА ИВАНОВНА. Больно, пустите руку!

АКУЛИНА. Ох! Ждала я этого часу, истомилась я, ох! Либо тебе, либо мне жить!

ОЛЬГА ИВАНОВНА (вскрикивает). Димитрий! Как я испугалась! Я думала, она убьет меня.

БРЮХАЧЕВ (угрюмо). Здорово! (Смотрит на Акулину.) С чего ей убивать-то тебя?

АКУЛИНА (смеется). Ха-ха-ха! Да что вы, барышня, убить? Да что это вам померещилось? Ха-ха-ха! Не убить, барышня, а поцеловать вас хотела. Ну, думаю, поцелую, а она мой поцелуй Сереженьке передаст! Ха-ха-ха! Поцеловать хотела!

БРЮХАЧЕВ (заинтересованно). Это кто ж такое «Сереженька»? Аль нового успела завести?

АКУЛИНА (словоохотливо). Это, милый человек, мой муж — Сереженька-то! Барышня вон отбила да замуж за него вышла, ну я, значит, любопытствую, как они живут-то между собой, складно ли? Насчет дитенков тоже; дитенки-то при них остались! Ну а у матери-то сердце болит, дитенков жалко: дитенки без матери.

БРЮХАЧЕВ (внимательно смотрит на Акулину). Так это она вашего мужа-то подцепила? С чего-то он сменял вас на эту выдру?

АКУЛИНА (проникаясь доверием). Я-то, вишь, неученая, беспартийная, а она партийная. Что ж, меня и обидеть не жалко!

БРЮХАЧЕВ. Вишь, целый огород мужьев развела! (Передразнивает.) Тут: «Митя, Митя», а там: «Сережа, Сережа!» Смотри не обознайся да во сне вместо Сережи Митей не назови, а то тебя Сережа да по роже!

АКУЛИНА (изумленно, к Брюхачеву). Так вы — муж барышни-то?

БРЮХАЧЕВ. То-то и дело, что муж! Уехал в деревню, домой, а она, значит, к вашему прицепилась! Черт бы ее драл! Брамапудра проклятая!{106}

АКУЛИНА (звонко хохочет). Вот так барышня! Ха-ха-ха! Так ты, значит, замужняя? Ха-ха-ха! А мой-то Сереженька, дурак, тоже губы развесил! Замужем ты, значит?

Как вас, милый человек, звать-то?

БРЮХАЧЕВ (польщенный, солидно). Димитрий Палыч.

АКУЛИНА(певуче). Димитрий Палыч! (Думает. Тихо.) Димитрий Палыч! Ну, как вы теперь со своей судьбой полагаете?

С ней жить-то будете?

БРЮХАЧЕВ (солидно). Я так полагаю, что завтра уезжаю. Там дома, в деревне, небось, ждут меня. Дом хозяином держится. (К Ольге Ивановне.) Едешь ты со мной или нет?

АКУЛИНА (встрепенувшись). Димитрий Палыч! Увезите вы ее от греха подальше! Христом богом молю! Человек-то, я вижу, вы нашенский.

БРЮХАЧЕВ. Бегает от дома, как черт от грома. Лажу с ней, да никак не слажу.

АКУЛИНА. Дайте подсоблю вам. Вы не горячитесь, оно, авось, дело-то обойдется.

БРЮХАЧЕВ (к Ольге Ивановне). Едешь, что ли? Чего молчишь-то? Аль язык съела? Небось, лопотала-то, как сорока, а теперь, видно, не та собака кусает, что лается, а та, что молчит да хвостом виляет.

ОЛЬГА ИВАНОВНА. Каким мне языком с тобой говорить? Что ни скажу, ты все шиворот-навыворот переворачиваешь.

БРЮХАЧЕВ (яростно). Муж я тебе? А?

Муж аль нет?

ОЛЬГА ИВАНОВНА (тихо). Успокойся! Ну, муж! Разве я от тебя отказывалась?

АКУЛИНА (отводя Брюхачева). Обожди, Димитрий Палыч, не горячись! Дай я с ней потолкую. (К Ольге Ивановне.) Вишь, он тебя любит, а у него сердце горит от обиды. Ты его приласкай, он обиду забудет; вишь, какой мужчина! Мягкий да обходительный. С таким мужем жить — одна радость!

БРЮХАЧЕВ (видимо, польщенный похвалой Акулины). Черт бы ее драл, ишь, невидаль! Таких-то много вон под кустами валяется!

АКУЛИНА (умоляющим голосом). Уезжай, от греха уезжай! Измаялась я! Нету мне жизни на этом свете! Ровно птичка горюю я над своим гнездышком! Ох, душу свою погубила, с грехом спозналась, вином проклятым тоску свою заливала, а нет мне радости, нет мне покою! Ослобони мою душу, уезжай, заводи детушек, свей себе гнездышко, уезжай Христа ради!

ОЛЬГА ИВАНОВНА (в отчаяньи). Ну что мне делать? (К Акулине.) Ну куда я поеду? Куда?!

БРЮХАЧЕВ (в волненьи). Да ты не плачь, баба! Я сердца на нее не имею. Пускай ее остается!

АКУЛИНА (с рыданием в голосе). Не погуби ты меня!

Ножки твои поцелую! Ступай к своему мужу! Оставь ты мне Сереженьку!

ОЛЬГА ИВАНОВНА (вырываясь). Я вас прошу, пустите меня! Я все сделаю, пустите, пожалуйста!

АКУЛИНА. Следочки твои целовать буду, ничего не пожалею! Вот придешь, скажешь: «Умри, Акулина!» — умру, отдай мне только Сереженьку.

ОЛЬГА ИВАНОВНА (в волненьи). Встаньте! (Поднимает ее за руки.) Что я — разлучница, что ли? Сами вы натравили Сергея против себя. Что жила у вас в доме, так ему помогала; один был, жалко было, а товарищем я ему была, не женой.