Чтение онлайн

Казимиро позабавило это тихое требование. Он осознал, что поцелуй может иметь миллион разновидностей, и сейчас ему открылась еще одна. Его охватило ощущение, будто в комнате совершается какое-то волшебство. Чтобы развеять странное наваждение, король отошел от кровати. Увидев разочарование на лице Мелиссы, он усмехнулся и указал на брюки и рубашку:

— Понимаешь, милая, на тебе так мало одежды, а на мне так много. Это нехорошо.

— Нет, — грустно согласилась она, наблюдая, как он раздевается.

Она знала, что должна бы радоваться этому зрелищу, но вид его могучего обнаженного тела внушил ей робость. Ей вспомнился Казимиро в ее маленькой комнатке со старой узкой кроватью, на которой они, сонные, лежали, прижавшись друг к другу. Теперь все было по-другому: король выглядел таким устрашающим среди всего этого великолепия.

Когда он полностью разделся, Мелисса осознала, что перед ней стоял тот же самый человек — он просто прятал свое человечное «я». Возможно, он все еще обвинял ее в своих несбывшихся надеждах. Сможет ли Казимиро когда-нибудь забыть и простить ей вину? Мелисса жаждала этого всем сердцем. Подпустит ли он ее к себе когда-нибудь?

Но сейчас было не время для разговоров по душам.

— Иди сюда, — тихо позвала она и протянула к нему руки.

Ее нежность подействовала на него сильнее, чем ему бы хотелось. Он сам не знал, чего ждал от первой брачной ночи — стеснения, робости, возможно, даже злости. Или торжества победы.

А получил страсть — чистую и несомненную. Когда Казимиро вошел глубоко в нее, он почувствовал несдерживаемую дрожь наслаждения. Он двигался внутри ее, ускоряя ритм.

— Казимиро… — выдохнула Мелисса, вцепившись в его плечи, прижимаясь к нему, как к единственной скале посреди бурного моря. — О, Казимиро!

Когда все закончилось, он некоторое время просто лежал, тихо перебирая пальцами пряди волос у нее на лбу, счастливый, свободный от ощущения времени и пространства.

— Как это было? — спросил он, когда дрожь ее тела немного улеглась. — Я имею в виду прошедший день. Свадьбу. Толпы людей, камеры… Ты была… — Он задумался, пытаясь подобрать подходящее слово. — Удивительно сдержанна.

Мелисса не сразу нашлась с ответом.

— Не так плохо, как я опасалась, — наконец призналась она. — Я очень боялась, что не смогу произнести обет не запнувшись, или что Бен сделает в церкви лужу, или что корона свалится с моей головы. У меня просто не было времени стесняться.

— Великолепно, — прошептал Казимиро, поглаживая ее обнаженное тело.

Он чуть сильнее надавил ей на лобок и тихо спросил:

— А это как было?

Мелисса поняла его намек, но ей вдруг стало интересно, какие слова он выберет, чтобы пояснить свою мысль.

— Это? — переспросила она, состроив невинное выражение лица. — Поясни, пожалуйста.

— Исполнение супружеского долга.

Она нахмурилась — Казимиро воспользовался самым холодным описанием, какое только мог придумать.

— Все было идеально, — прошептала Мелисса.

— Правда? Ты хочешь сказать, что лучше уже быть не может? — поддразнил он ее.

— Такого я не говорила.

Она повернулась на бок, оперлась на локоть и посмотрела на короля. Первая ночь медового месяца всегда особенная. Именно в это время муж и жена обмениваются словами любви. Но между ними все было по-другому, — как правильно заметил Казимиро, они не следовали традициям. О какой любви может идти речь после тех нескольких исполненных страсти дней, которые стали просто отпуском от их обыденной жизни?

Мелисса искренне хотела открыться, признаться королю в своих чувствах, в своем желании любить его, но он бы не позволил ей. Он никогда не подпускал ее к себе. Неужели единственная возможная между ними близость — физическая?

— Всегда можно что-то улучшить, — прошептала она и призывно посмотрела на него. — Я думаю, мы могли бы попробовать прямо сейчас.

Казимиро радостно заворчал и поцеловал ямочку у основания ее шеи.

Утром следующего дня Мелисса, чувствуя себя несколько растерянной из-за того, что мало спала, встретила тетю Мэри, которая прибыла вместе с Беном. Малыш с радостным визгом устроился на руках у матери. Мелисса огорчилась при виде его, поняв, что не узнает ни одного предмета одежды. Она почувствовала себя оторванной от реальности.

— У мальчика целый гардероб новых вещей, — сказала тетя, когда они вошли в дом. — Боюсь, он вырастет из них раньше, чем успеет надеть каждую хотя бы раз. Но я надеюсь, они не пропадут, Мелисса, — добавила она с тревогой. — На свете так много детей, которым не хватает одежды.

В этот момент в комнату вошел Казимиро, и тетя Мэри присела в учтивом реверансе.

— Ты не должна кланяться Казимиро, — запротестовала Мелисса.

— Должна. И хочу, — твердо ответила та. — В понедельник я уже снова окажусь в Лондоне, в тесном проходе супермаркета, и буду гадать, не приснилось ли мне все это. Это просто элементарная вежливость и дань местной традиции.

— Да, Казимиро действительно очень верен традициям, — полушутливо заметила Мелисса.

— Несомненно. Кстати, знаете ли вы, Мэри, что ваша племянница не поклонилась мне, когда мы встретились в первый раз? Первое, что она мне сказала, было «Уходите», — сказал он.

Мелисса бросила на короля умоляющий взгляд, зная, что тетя Мэри сейчас улыбается, потому что принимает его слова за воспоминания влюбленного. Как далека она от реальности!

— Ма-ма-ма-ма! — закричал Бен, явно обиженный недостатком внимания, и схватил в кулачок прядь волос матери и стал тянуть.

— Поздоровайся с… отцом, — с трудом произнесла Мелисса и покраснела, поняв, как странно это звучит. Но что надо было сказать: с королем? с его величеством?

— Мне больше нравится «папа», — заметил Казимиро, будто прочитав ее мысли.

Папа. Такая мелочь. Но что-то в душе Мелиссы дрогнуло при звуках этого слова.

— Да, конечно, — пробормотала она.

Казимиро, вежливо улыбаясь, повернулся к Мэри:

— Надеюсь, вы пообедаете с нами?

— Извините, но нет, — ответила она. — Я улетаю домой сегодня же вечером — не могу так просто пропустить рабочий день.

Мелисса обняла тетю и, пожелав ей счастливого пути, стала наблюдать, как автомобиль, подняв тучу пыли, увозит почти единственного родного ей человека. Пытаясь скрыть слезы, она обернулась и увидела Казимиро. Он задумчиво смотрел на нее.