Чтение онлайн

— Нравится то, что видишь? — поддразнил он, приподняв бровь.

— О, боже, — выдохнула я и тут же оторвала взгляд от его круглой, упругой задницы. — Прости, пожалуйста. — Обернувшись, я прикусила губу и сдержала стон. — Я не ожидала, что кто-то здесь будет.

— Все нормально, Шэннон, — рассмеялся он. — Не переживай.

Дай мне умереть.

Господи, открой землю и дай мне провалиться.

— Я… — Качая головой, я крепче обхватила полотенце. — Это… э-э…

— Я принял душ в ванной у родителей, — объяснил Джонни. — Я просто шел за одеждой.

— Ага. — Я выдохнула и перекатилась с ноги на ногу. — Ладно, да, это имеет смысл.

— Все нормально, Шэннон, — мягко сказал Джонни. — Все в порядке.

— Я знаю, — выпалила я в панике.

Он тихо засмеялся. — Тогда почему ты все еще к стене повернулась?

Черт.

Вдохнув ровно, я обернулась к нему.

Мой взгляд автоматически пробежал по нему, и сердце забилось быстрее.

В этот раз причиной учащенного пульса было не лицо Джонни.

Нет, причина была в остальном.

В почти голом остальном.

На нем были только обтягивающие белые трусы-боксеры.

Никакой рубашки.

Никаких штанов.

Никакого свитера.

Никаких носков.

Просто трусы Calvin Klein, низко посаженные на его V-образных бедрах — такие же, какие я носила на прошлой неделе.

Те, в которых я спала несколько ночей.

Боже, я была жалкой.

Все, что я себе представляла с момента, как впервые увидела его, было прямо передо мной.

И с этим открытым видом пришло осознание того, что как воображение, так и визуальная память у меня хромали.

Я уже знала, что у него красивое тело.

Я помнила его грудь с того дня.

Или, по крайней мере, думала, что помню.

Оказалось, что нет, потому что, о Боже, вблизи он был сногсшибательным.

Его грудь была голая, мышцы грудной клетки рельефные, живот подтянутый.

То есть он был реально рельефный.

Не как шесть кубиков пресса у моего брата или у парней, которых я видела после матчей Джоуи, когда они переодевались.

Все его тело — сплошная масса мускулов.

Я затаила дыхание, позволяя глазам скользить по нему, впитывая вид рельефного пресса, золотистую кожу, темную линию волос под пупком и этот невероятный запах.

Мыло, трава и Джонни.

Несправедливо, что такому одному человеку досталась вся эта красота.

Ее можно было бы раздать по всей школе, и он все равно был бы идеален.

— Откуда это? — спросил Джонни, отвлекая меня от любования, подойдя туда, где я стояла, и провел большим пальцем по моей щеке.

Смущенная и растерянная, я выдохнула и посмотрела на него. — А?

— У тебя красное пятно, — пробормотал Джонни, нахмурившись. — Я раньше не замечал.

Брови мои приподнялись. — Правда?

Он кивнул, голубые глаза не отрывались от моих. — Да, Шэннон, правда.

Я обошла его и направилась в ванную, чтобы проверить в зеркале.

И правда, правая щека была красной и пятнистой, а остальное тело молочно-белое.

Это, должно быть, пощечина моего отца, подумала я.

— Ну? — спросил Джонни, наклонившись в дверном проеме.

Я наклонилась, потянувшись над раковиной, чтобы лучше рассмотреть зеркало.

Джонни подошел ко мне.

И затем он стал стоять за мной, его голая грудь прижималась к моей спине, пока он смотрел на мое отражение в зеркале, с глубокой хмурой мордой.

Я не думала, что он осознает, что делает это — прижимается ко мне телом.

Его внимание сместилось с моей щеки на шею.

Выражение лица стало мрачным, лицо посинело.

— Что это, черт возьми? — прошипел он.

Я последовала за его взглядом к едва заметным фиолетовым отпечаткам пальцев на шее.

До меня дошло.

Мой отец.

Прошлой ночью.

О, боже.

— Я не знаю, — пробормотала я, делая вид, что растерялась, решив придерживаться первоначальной истории.

Если я начну отступать сейчас, Джонни заподозрит неладное.

— Ты не знаешь? — тихо спросил он, глаза не отрывались от моих в зеркале.

Я покачала головой и опустила плечи. — Понятия не имею.

— Тебя кто-то обижает, Шэннон? — спросил он тихим голосом.

— Никто меня не обижает, Джонни, — прошептала я, глаза прикованы к его в зеркале.

Сердце бешено колотилось, казалось, сейчас выскочит.

Это была ужасная смесь страха, неопределенности и вожделения, свернувшихся в один сложный клубок эмоций внизу живота.

Подняв руку, Джонни поддержал мой подбородок и другой рукой аккуратно убрал волосы с шеи.

Он не спрашивал разрешения на прикосновение.

Он просто сделал это.

Затем пальцы провели по отпечаткам пальцев отца, легкое прикосновение заставило все тело дрожать.

— Кто-то трогал тебя, — прошептал Джонни мне на ухо, пальцы на отметках. — Я хочу знать, кто.

Воздух вырвался из легких с громким вздохом.

Не в силах остановиться, я прижалась к его груди, глаза не отрывались от нашего отражения в зеркале, он смотрел прямо на меня, голубые глаза пронзали до глубины души, ожидая объяснения, которого я никогда не могла дать.

— Скажи мне, кто положил на тебя руки, — подбадривал он, стоя за мной, лицо в его руке, пальцы на шее. — И я все исправлю.

Думай, Шэннон, думай…

— Ну?

Поторопись…

— Шэннон?

— Я упала на физкультуре, — это все, что я смогла придумать.

Джонни не ответил.

Он просто продолжал смотреть на мою шею с темным выражением лица.

В панике я поспешила добавить ложь: — Это моя вина. Я мешала мальчикам во время футбола, и четверо из них столкнулись со мной.

Обойдя Джонни, я вернулась в его спальню, оставив между нами пространство.

— Я оказалась внизу в куче тел. Это случилось как раз перед твоим приходом. — Качая головой, я сдержала тихий смех. — Это был полный хаос.

Джонни стоял в дверном проеме ванной, выражение напряженное, глаза внимательные и умные.