Чтение онлайн

Я покачал головой и шумно выдохнул.

— Почему, мам? — спросил я хрипло. — Почему, ради всего святого, ты так со мной поступаешь? И вот это… — я поднял свитер Шэннон и потряс им. — Почему ты заставила ее принимать душ здесь?

— Она приняла душ?

— Она сейчас в моем душе.

— Ну, это хорошо.

Хорошо?

— Что ты вообще со мной делаешь, мам? — потребовал я. — Зачем?

— Она была вся мокрая, — защищалась мама. — И ты тоже. — Она окинула меня обеспокоенным взглядом. — Иди переоденься, пока не подхватил воспаление легких.

— Пойду, — прорычал я. — После того как ты объяснишь, зачем меня подставила.

— Я тебя не подставляла, Джонни, — спокойно ответила она. — Не драматизируй.

— Ты знала, что у меня сегодня тренировка.

После того как меня отстранили от поля, мой тренер заставлял меня каждый вечер торчать в бассейне.

А теперь?

Теперь я пытался понять, как выбраться из ситуации, которая была слишком сложной для моего самообладания.

Я подошел к ней, бросил мокрую форму Шэннон на столешницу и уставился на нее.

— Какая мать так поступает со своим сыном?

— Та, у которой сын сейчас стоит здесь, а не наверху, — спокойно сказала мама, похлопав меня по щеке. — Значит, я воспитала тебя правильно.

— Мам, — глухо зарычал я.

— Я подумала, тебе не помешает передохнуть, — фыркнула она. — Ты выглядишь таким уставшим, милый.

Господи, дай мне сил…

— И тебе там было так хорошо, — добавила она с виноватой улыбкой. — Я уже сто лет не видела, чтобы ты так расслаблялся.

Это правда.

Но не в этом суть.

— А моя машина? — потребовал я. — Что мне делать без машины?

— Твой отец заедет за ней по дороге домой, — ответила она, как всегда имея готовый ответ на все. — Там возникла небольшая заминка с делом, так что он будет дома сегодня вечером и завтра утром отвезет меня в аэропорт. — Она посмотрела на часы и довольно вздохнула. — Он должен быть с минуты на минуту — выехал из Дублина больше трех часов назад.

Обычно, когда мама выводила меня из себя, отец сглаживал углы.

Но не в этот раз.

Потому что, как бы я ни был рад тому, что папа будет дома, мама в этот раз зашла слишком далеко.

Она влезла туда, куда я не хотел, чтобы лез вообще кто-либо.

Она влезла в историю с Шэннон.

— Зачем ты это сделала? — повторил я.

— Потому что я думаю, вы тайком «держитесь одной линии», — усмехнулась мама. — Вы так мило смотритесь вместе.

— Какой еще линии? — я уставился на нее. — О чем ты вообще? Ты же знаешь, я не принимаю наркотики! Меня постоянно проверяют.

— Нет, милый, — рассмеялась мама. — «Одна линия» — это когда вы тайно встречаетесь. — Пожав плечами, она добавила: — Я просто хотела дать тебе понять, что не против того, чтобы у тебя была девушка, и чтобы Шэннон почувствовала себя желанной.

Боже.

Эта женщина.

— Могу тебя заверить, я не «сижу ни на чем» — ни на веществах, ни на девочках, — огрызнулся я. — Мы просто друзья.

— Она хорошая девочка, Джонни, — мягко сказала мама. — И, похоже, ты ей очень дорог. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Ты мог бы выбрать куда хуже.

— Да, но я не смотрю на нее так.

Ложь.

Ложь.

Наглая ложь.

— Она просто подруга.

Еще больше лжи.

— И точка, мам.

— Ты правда думаешь, что сможешь продать мне эту чушь, Джонни Кавана? — усмехнулась она. — Я твоя мать. Я родила тебя и знаю каждый раз, когда ты врешь.

— Я не вру, — соврал я.

— Ты врешь прямо сейчас.

— Я, блядь, не вру.

— Все в порядке, милый, — успокаивающе сказала мама.

— Мы друзья, — резко сказал я. — Только это.

После долгой паузы она тихо спросила:

— Но она тебе нравится?

Я повернулся к ней.

— Что?

— Шэннон, — уточнила она мягко. — Она тебе нравится.

Я покачал головой и тяжело выдохнул, не отвечая.

Этот разговор был за гранью.

— Просто будь осторожен и терпелив, — продолжила она. — Она младше тебя, и ты должен двигаться в ее темпе.

— Мам, пожалуйста, — я запрокинул голову и вздохнул. — Хватит.

— Я просто прошу быть осторожным, — сказала она. — Не сломай ее, Джонни. — Она коснулась моей щеки и грустно улыбнулась. — Не тогда, когда она и так выглядит надломленной.

— Не переживай, — пробормотал я. — Я не собираюсь туда лезть.

— Куда — туда? — спросила мама.

— В отношения, — буркнул я. — В чувства и всю эту ерунду.

— А-а… — она замолчала, а потом тихо сказала: — Ты уверен, что уже не там?

Черт, надеюсь, что нет.

Ради нас обоих.

— Ей пятнадцать, — бросил я, все еще раздраженный. — Ты это понимаешь?

Глаза мамы расширились.

— Я думала, ей шестнадцать?

— Нет, мам, пятнадцать, — прошипел я.

— Нет, Джонни, — нахмурилась она. — Я почти уверена, что ей шестнадцать.

У меня отвисла челюсть.

Черт.

Она была права.

Проклятье.

— Это еще хуже! — выпалил я. — Сейчас в спальне твоего семнадцатилетнего сына находится голая шестнадцатилетняя девочка — и, между прочим, ты сама ее туда отправила!

— Джонни, милый, тебе нужно успокоиться…

— И как ты предлагаешь мне это сделать?! — взорвался я. — Когда в моей комнате голая девочка-подросток?

— Ох, милый, — пробормотала мама, теребя губу. — Думаю, нам пора поговорить.

— Поговорить? — я уставился на нее. — Мы и так разговариваем. У нас, блядь, очень важный разговор, мам. О том, что в этой семье отсутствуют границы. О том, что тебе нужно уважать мои границы!

— О тебе и Шэннон.

— Что — обо мне и Шэннон?

— О твоих чувствах.

Я вытаращился на нее.

— О моих чувствах?

— И о твоих намерениях, милый, — ответила мама.

— О моих намерениях?

Какого хуя?

— Я знаю, что это еще самое начало, и то, о чем я собираюсь с тобой поговорить, пока очень далеко для вас обоих, но важно, чтобы ты об этом знал.